Клеймо мажора - Любовь Попова

— Посадил в тюрьму, я слышала.

— Им обоим грозит пожизненно. У них нашли целые партии.

— Ася, все… — встаю, устала от ее нравоучений. – Они совершили преступление и конечно сядут. А как это Данте провернул, кого подкупил меня не сильно волнует.

— Ты юрист, ты должна быть за справедливость.

— Она восторжествовала. Два психа сядут за решетку, а я хочу обо всем забыть, как о страшном сне. Позволишь мне это?

— Да, конечно, — обнимает она меня и уже хочет уйти, чтобы дать мне собраться, но тормозит у двери.

— Знаешь, Данте тебя испортил. Раньше ты была за справедливость, а теперь думаешь только о себе.

— Я не имею на это право? Мой эгоизм кому – то вредит?

— Пожизненное, Люб.

— Значит много людей будут в безопасности, пока эти двое сидят под замком.

— Ладно, может ты и права. Просто тебе невдамек, что такое замкнутое пространство. А по сути их поступок следствие того, что вы дали этим двоим надежду, а потом вместо того, чтобы перестать общаться, продолжали накручивать их зависть к вашей паре.

— И это говорит мне человек, который согласился выйти замуж за нелюбимого.

— Я люблю Андрея. У нас будет прекрасный брак.

— Отчего ты бежишь?

— Мы все отчего-то бежим. Жаль, что тебе так и не удалось убежать от Данте. Прости, если вмешиваюсь.

— Ну кто, если не ты, скажет мне правду. Только потом не обижайся, если я отвечу тем же.

— договорились.

— Прилечу, поедем выбирать тебе платье.

— Без тебя я даже не рискну этим заниматься.

— Отлично.

Она уходит, я продолжаю собирать чемодан. Вскоре за мной заходит Данте, внимательно рассматривает лицо.

— Что случилось?

— Небольшой переброс мнениями с Асей. Она считает, что ты излишни строг с парочкой психов.

— Пф, праведная какая. Посмотрим, как она запоет, когда поймет с кем дело имеет.

— Ты про Андрея? А что с ним такое.

— Не я и не ты должен ей об этом рассказать. Ощутимого вреда он ей не принесет конечно, но скелетов у него хватает.

— Данте, — сжимаю его руку. – Ну скажи.

— Не, я чужие тайны не раскрываю. Тем более я ему теперь торчу пару партий амфитаминов.

— Которые вы подбросили?

— Да. И закроем тему. Ты все собрала? Хотя пофиг, там купим, — берет он мою сумку, и мы выходим из комнаты, тут же ее закрывая.

Я так же закрыла для себя дверь в ту ночь, из – за которой последнее время постоянно мылась в попытке стереть со своей души грязь. Казалось, что теперь она прилипла ко мне на веке. Я не хотела знать подробностей, надеясь, что их не знает и Данте. Может быть потому что совершенно не знаю, как он поведет себя, если узнает. Но при этом меня гложет дикое чувство вины, что он может узнать об этом из случайного видео. Возненавидеть меня, бросить…

— Опять молчишь?

— Раньше ты жаловался, что я много болтаю, теперь недоволен, что молчу.

— Мне не нравится о чем ты молчишь.

На это мне ответить нечего, так что я перевожу тему и показываю Данте варианты свадебных платьев, которые выбирала для Аси.

— Где они будут жениться?

— В доме Аси. Они недавно достроили его. Территория большая.

— Понравился тебе?

— Ну мелковат, на мой вкус. Хотя смогла какая семья. У них небольшая. А я хочу большую, не хочу, чтобы ребенок чувствовал себя одиноким.

— Ребенок в любом случае будет чувствовать себя одиноким, даже если детей будет десятеро.

— Почему?

— Потому что родители будут разрываться, а дети так или иначе заимеют пару десятков комплексов.

— Ну что, теперь вообще не рожать.

— Ну… — пожимает плечами Данте. – Спорно.

— То есть ты бы предпочел не появляться на свет?

Ну выбора мне никто не оставил. Но лучше не заводить детей, чтобы потом не выслушивать какой я плохой отец.

— Это подростковый максимализм. Попытка обвинить в своих неудачах всех и вся и нежелание смотреть правде в глаза.

— Никто никогда не хочет смотреть правде в глаза. Проще жить в иллюзиях.

— Ну, — кадр кошмара мелькает перед глазами. – Наверное ты прав. Так проще.

Мы садимся в самолет и почти весь полет я сплю в своем кресле, лежа, а Данте сидит тихонько и что – то разрабатывает на компьютере.

— Знаешь, — говорю сонно. – Было бы прикольно разработать программу, в которой из двух фотографий можно было бы посмотреть, как будет выглядеть ребенок.

— Ты беременна?

— Что? — от неожиданности я открываю глаза. Эти мысли я гоню от себя, как ядовитые. Рычков бы не стал. А если бы что, врачи обязательно мне сказали, да?

— Нет, с чего ты взял?

— Просто столько разговоров о детях, что начинает пугать.

— Нет, нет. Мы еще молодые, какие дети. Лет через пять, можно уже будет подумать.

— Точно, подумаешь.

Я пропускаю мимо ушей его последнее слово, делая вид, что все у нас замечательно. Что никаких нет недосказанностей, никаких недомолвок, никаких обид и тайн.

Получается. Как только мы прилетаем, погружаясь в горячие тропики и теплые океан, сразу забываем об той реальности, что осталась за несколько тысяч километров.

Много плаваем, валяемся на пляже, а по ночам танцуем почти не отрываясь друг от друга. И конечно трахаемся. Господи, сколько же мы трахаемся. Нам не важно удобство или настроение, даже место значения не имеет. Важно коснуться, дать друг другу этот дикий всплеск адреналина, когда весь мир растворяется в стуке сердец и запахе страсти, что давно отравил нас обоих. Иногда мы можем просто проснуться посреди ночи, пойти гулять, а потом остановиться у толстого ствола дерева, подчиняясь этому влекущему и бескомпромиссному зову природы. И в какой — то момент мне до трясучки хочется, чтобы это дало свои плоды. Чтобы подумать через пять лет превратилось в неожиданное чудо, которое свяжет нас с Данте навсегда.

Глава 60.

Вернувшись из отпуска, я полностью погружаюсь в подготовку свадьбы Аси и Андрея. Платье, цветы, торт, список гостей. Я настолько зарываюсь в свои записи и планы, что совсем забываю о себе, а когда прихожу в норму, понимаю вдруг, что перестала пить таблетки. Их тут полная пачка,