Эмерджентность: Связанная жизнь муравьев, мозга, городов и компьютерных программ - Стивен Джонсон

результат. В этом тесте ребенку сначала показывают знакомый тубус из-под Smarties и спрашивают: "Как ты думаешь, что здесь внутри?". Ребенок, естественно, отвечает: "Smarties". Затем ребенку показывают, что в тубусе на самом деле лежат карандаши. После этого экспериментатор закрывает тубус и задает ребенку два вопроса на понимание убеждений. Первый вопрос звучит так: "Когда я показал тебе этот тубус [до того, как мы его открыли], что, как ты думал, там находится?". Нормальный ребенок, конечно, отвечает правильно, ссылаясь на свое прежнее, теперь уже ложное, убеждение: "Smarties". Экспериментатор продолжает: "А когда зайдет следующий ребенок [который не видел этот тубус], что, по его мнению, там внутри?". И снова нормальный ребенок отвечает правильно, ссылаясь на ложное убеждение другого ребенка: "Smarties". Когда Пернер и его коллеги предложили это задание детям с аутизмом, они обнаружили, что большинство испытуемых на оба вопроса ответили: "Карандаши". То есть они отвечали, исходя из собственного знания о том, что лежало в коробке, а не ссылаясь на свое предыдущее ложное убеждение или чужое текущее ложное убеждение. Стабильность этого результата позволяет предположить, что при аутизме имеет место подлинная неспособность понимать отличные от собственных убеждения других людей». Барон-Коэн, 70–71.

Мы осознаем: Там же, 130.

«Отсутствие»: Деннет, 1991, 324.

Только когда мы: Рэй Курцвейл называет это школой «Сознание — это просто машина, размышляющая о самой себе». «...сознание — это не совсем иллюзия, а просто еще один логический процесс. Это процесс, реагирующий и отзывающийся на самого себя. Мы можем встроить это в машину: достаточно создать процедуру, которая имеет модель самой себя, исследует свои собственные методы и реагирует на них. Позвольте процессу рефлексировать над самим собой. Вот вам и сознание. Это набор способностей, которые развились потому, что саморефлексивные способы мышления по своей сути более эффективны». Курцвейл, 58.

Подавляющее большинство: Социальное взаимодействие тесно переплетено с химией мозга: «Чем выше ваша самооценка и социальный статус по сравнению с окружающими, тем выше уровень серотонина. Эксперименты на обезьянах показывают, что именно социальное поведение первично. Серотонин в избытке присутствует у доминантных обезьян и гораздо более разбавлен в мозге подчиненных особей. Причина или следствие? Почти все предполагали, что химическое вещество было по крайней мере частично причиной: логично ведь, что доминантное поведение является следствием химии, а не наоборот. Оказывается, все с точностью до наоборот: уровень серотонина реагирует на то, как обезьяна воспринимает свое собственное положение в иерархии, а не наоборот». Ридли, 170.

Среди человекообразных обезьян: Барон-Коэн, 15.

Орангутаны живут в основном: Даймонд, 1997.

Специалисты по эпохе плейстоцена: «То, что в эпоху плейстоцена происходила масштабная нейрокогнитивная эволюция, не вызывает никаких сомнений. За 3 миллиона лет, прошедших с момента появления австралопитека афарского, объем мозга увеличился в три раза — примерно с 400 кубических сантиметров до его нынешнего размера около 1350 кубических сантиметров.

Увеличение размера мозга, по всей видимости, имело множество причин, но один ключевой фактор, с которым согласны многие теоретики, — это потребность в более развитом социальном интеллекте, под которым понимают способность обрабатывать информацию о поведении других и адаптивно реагировать на него. Потребность в более развитом социальном интеллекте, вероятно, возникла из-за того, что подавляющее большинство приматов, за исключением человека, — это социальные животные, живущие группами численностью от всего лишь двух до двухсот особей». Барон-Коэн, 13–14.

Мы не знаем: «...сеть мозга создается движением клеток в процессе развития, а также ростом и соединением все большего числа нейронов. Мозг — это пример самоорганизующейся системы. И исследование этой системы во время ее развития, а также ее тончайших микроскопических ответвлений после завершения развития показывает, что точное соединение «точка-точка» (подобное тому, что используется в электронных устройствах) произойти не может. Вариативность слишком велика». Эдельман, 1992, 25.

Ни один отдельный нейрон: «“Когда мы слышим утверждение, будто радиолампы думают”, — говорил Джефферсон, — “можно разувериться в самом языке”. Но ни один кибернетик не утверждал, что лампы думают, так же как никто не стал бы утверждать, что думают нервные клетки. В этом и заключалась путаница. По мнению Алана Тьюринга, “думала” система в целом, и именно ее логическая структура, а не конкретное физическое воплощение, делала это возможным». Ходжес, 405.

Следуя за: Насколько «естественны» эти решения — остается открытым вопросом. «Является ли город естественной средой обитания, подобно раковине улитки, или же это сознательный человеческий артефакт, особое изобретение, возникшее в одном или нескольких местах под влиянием градостроительных идеологических убеждений и экономического давления? Изначальная предрасположенность к общественной жизни, даже к совместному проживанию, вполне может быть характерна для человеческого вида; но могла ли эта общая тенденция заставить человека повсюду создавать город так же неизбежно, как паук ткет свою паутину? Могли ли те же склонности, которые обеспечили планетарное распространение стоянкам или деревням, равным образом обусловить появление такого многогранного культурного комплекса, как город?» Мамфорд, 1961, 90.

Сообщество: У этих решений «снизу вверх» есть и противники. Можно утверждать, что настоящая битва наступающего десятилетия в Сети — это битва между иерархическими силами (AOL Time Warner, правительство Китая) и децентрализованными силами, описанными в этой книге. Как отмечает Де Ланда: «Хотя антирыночные институты на раннем этапе присутствовали в компьютерных ячеистых структурах, сегодня они готовы вторгнуться в Интернет с беспрецедентной силой. Возможно, ячеистые структуры, которые уже сформировались внутри Интернета, окажутся достаточно устойчивыми, чтобы пережить эту атаку и продолжить процветать. Также возможно, что в ближайшие десятилетия вместо этого будут накапливаться иерархии, что, вероятно, даже превратит сеть обратно в систему доставки информации по принципу “один ко многим”. Исход этой борьбы еще далеко не предрешен». Де Ланда, 1997, 254.

«Другими словами»: Интервью с Райтом, взятое в октябре 2000 года.

Рынки — даже те: Иерархическая природа современной корпорации не является чем-то новым. Историк Фернан Бродель заходит так далеко, что описывает капиталистические структуры как по сути своей нисходящие, которым противостоят децентрализованные рыночные силы нижнего уровня. «До сих пор жива диалектика между капитализмом, с одной стороны, и его антитезой, “некапитализмом” нижнего уровня — с другой... [Этот] нижний уровень, не будучи парализован размерами своего предприятия или организации, легче всего адаптируется; он является питательной средой для вдохновения, импровизации и даже инноваций, хотя его самые блестящие открытия рано или поздно попадают в руки держателей капитала. Не капиталисты совершили первую хлопковую революцию; все новые идеи исходили от предприимчивых малых предприятий». Цит. по: Де Ланда, 1997, 46.

Эти качества делают: «Многие организации в наши дни сознательно пытаются понять, как использовать принципы самоорганизации, не скатываясь при этом в распад или инертность, —