Борьба с вредительством в СССР. 1927-1941 гг. - Олег Борисович Мозохин

В это время Сталин пишет Молотову, что надо обязательно арестовать Суханова, Базарова, Рамзина. «Нужно пощупать жену Суханова (коммунистка!): она не могла не знать о безобразиях, творившихся у них дома. Следовало бы все без исключения показания (и основные и дополнительные) раздать членам ЦК. Что Калинин грешен, – в этом не может быть сомнения. Все, что сообщено о Калинине в показаниях – сущая правда. Обо всем этом надо обязательно осведомить ЦК, чтобы Калинину впредь неповадно было путаться с пройдохами[396].

В течение августа следствие проделало большую работу. Материалы следственного производства по делу «Трудовой крестьянской партии» в конце месяца были сформированы в один том и направлены Сталину на ознакомление. Анализ протоколов допросов арестованных свидетельствует, что следствие по делу шло по нескольким основным направлениям.

Во-первых, следствием предпринимается попытка связать арестованных в группу лиц, организовавших контрреволюционную организацию, т. н. «Трудовую крестьянскую партию», имеющей свою программу, свои кадры и даже утвержденный Центральным комитетом партии состав министров, готовый возглавить страну в кризисной ситуации. При этом деятельность организации показана как союзническая правой оппозиции в ВКП(б).

Во-вторых, прорабатываются связи между арестованными по делу «ТКП», «Промпартии» и «Союзного бюро ЦК РСДРП(м)» для создания видимости активной деятельности контрреволюционных сил в стране в сельском хозяйстве, промышленности и реанимации, сошедших с политической арены меньшевиков.

В-третьих, идет разработка связей подследственных по делу «Трудовой крестьянской партии» с заграницей и установление их контактов с иностранцами для того, чтобы связать деятельность «ТКП» с эмиграцией.

Рассмотрим первое направление деятельности следствия.

Так, на допросе 4 августа И. Н. Леонтьев рассказал, что впервые о «Трудовой крестьянской партии» ему рассказал Кондратьев, который в процессе разговора подчеркнул, что в связи с обострением классовой борьбы в стране, ухудшением экономического положения и внутрипартийной борьбой в ВКП(б) с правым уклоном появилась новая политическая партия[397].

Допрошенный в этот же день Жиркович сообщил, что начало оформления партии относится к тому моменту, когда правые элементы внутри ВКП(б) начали проявлять свою наибольшую активность. Вместе с тем он сделал оговорку: «однако вероятно, что зарождение «Крестьянской партии» началось задолго до этого»[398]. Таким образом, он не знал даты оформления партии и путал вместе со следователем ее название, называя ее «Крестьянской партией».

М. Н. Жиркович также сообщил, что он, Леонтьев, Четвериков и Громан были близко связаны с Кондратьевым, часто собирались на квартирах, где обсуждались вопросы политического и экономического положения СССР. «Иногда (я помню только два случая) я встречал на квартире Кондратьева более широкое общество. Весной 1927 г. (или 1928 г.) у него были: Кафенгауз, Громан, Суханов, Леонтьев и еще кто-то. Говорили о положении промышленности и ее ближайших перспективах. (Я помню только речь Кафенгауза.)»[399]

А. В. Чаянов, в свою очередь рассказал, что приблизительно около 1925–1926 г. под влиянием от политической борьбы левых и правых в ВКП(б) появилось течение, стремящееся в организованных формах поддержать правые элементы партии и провести свою линию в развитии страны. Эти вопросы дебатировались в различных частных разговорах и в конце 1926 г. из аморфного образования превратились в партию, которая впоследствии стала именоваться «Трудовой крестьянской партией»[400].

Глубокие идеологические различия и не меньшая разница в социально-классовой ориентации, имевших место среди членов «ТКП» не позволило в ее программных установках идти далее самих общих политических положений и создать какую-либо детальную точно расчлененную программу. При этой детализации, несомненно, вскрылись бы крупнейшие разногласия. Бесспорным было одно общее политическое положение, что государственный строй политически должен являть собой сотрудничество двух основных классов: пролетариата и крестьянства, радикальной интеллигенции и буржуазии.

Для большинства конкретным выражением этой политической системы должна была явиться буржуазно-демократическая республика. Чаянов считал, что эта же политическая система вполне спокойно может умещаться в рамках советской конституции, так как дело еще заключалось не в формальных построениях, а в реальном соотношении политических сил. Впрочем, на своей точке зрения он не настаивал, так как не придавал формально государственным вопросам большого значения[401].

Заседания ЦК «ТКП», по словам Чаянова, происходили в Земплане, Наркомфине, Институте сельскохозяйственной экономии, на квартирах Кондратьева и Рыбникова. Чаянов вспомнил одно заседание у него дома, собрания якобы были малорегулярными и имели весьма переменный состав. Наиболее часто он встречал на заседаниях Кондратьева, Макарова, Юровского, реже Дояренко, Садырина и Рыбникова. Что же касается Литошенко, то хотя Чаянов и показал в предыдущих своих показаниях о вхождении его в состав ЦК «ТКП», но видел его на заседаниях крайне редко. Периодически на заседаниях или просто встречах данного состава бывал Жиркович и другие случайные люди[402].

На очередном допросе А. В. Чаянов показал, что между различными группами «ТКП» существовали идеологические различия. В основном это были две группы, первая в марксистской критической литературе называлась буржуазной в составе: Кондратьева, Литошенко, Студенского и Жирковича и второй – мелкобуржуазной или неонароднической – в составе: А. Чаянова, Челинцева, в прошлом Макарова[403]. У этих групп были достаточно глубокие различия в теоретической концепции, идеологии и классовой ориентации.

Группа Кондратьева в теоретическом отношении стояла на базе европейской буржуазной теоретической экономии. Она не видела никакого различия между капиталистическим и крестьянским хозяйством, считая, что последнее строится по тем же принципам, как и первое. Отсюда выходило, что крестьянское хозяйство восточных стран ничем не отличается от фермерских хозяйств Запада и Америки, и представляя собой низшую форму, стремится эволюционизировать. Кондратьев, исходя из этого постулата и не отрицая кооперации и ряда обслуживающих элементов государственного хозяйства, предполагал эволюцию крестьянских хозяйств в СССР аналогичной в капиталистических странах. Эти положения были выражены в работах Литошенко, Жирковича, Прокоповича и Студенского[404].

Неонародники считали, что теоретическая экономия буржуазных стран не может быть распространена на крестьянское хозяйство, являющееся по своей природе простым товарным хозяйством, являющимся пережитком докапиталистического периода народного хозяйства и амальгамирующего, но не сливающегося с капиталистическими формами хозяйства. Основными положениями неонародничества были следующие: теория малых оптимальных размеров для сельскохозяйственных предприятий в которых расходы на внутрихозяйственный транспорт съедает выгоду укрупнения; признание, что в сельском хозяйстве техника крупного хозяйства не имеет того подавляющего перевеса над техникой мелкого, как это имеет место в промышленности; утверждение, что крестьянское хозяйство, ведущее расчет не на чистую прибыль, а на оплату годового труда семьи, может проявить себя ценою снижения уровня потребления, большей выживаемости, чем капиталистическое хозяйство.

Эта система «крестьянского социализма» в корне была отлична от установок буржуазной группы. Различие было выявлено в ряде статей Крицмана, Веременичева и в докладе В. П. Милютина на конференции аграрников-марксистов. Они были глубоко принципиальными.

А. В. Чаянов объясняет