Борьба с вредительством в СССР. 1927-1941 гг. - Олег Борисович Мозохин

центром, возглавлявшийся П. И. Пальчинским и состоявшим из ряда представителей крупнейших отраслей промышленности (С. А. Хренниковым, Л. Г. Рабиновичем, В. А. Ларичевым, проф. Л. К. Рамзиным и др.). Представителем ЦК «ТКП» в инженерно-промышленном центре был назначен А. В. Чаянов, который регулярно информировал ЦК «ТКП» о платформе вредительского инженерно-промышленного центра, о ставке последнего на интервенцию и подготовке им ряда мер, направленных к приостановке всей хозяйственной жизни страны в момент интервенции[388].

К этому времени ОГПУ уже распределило все роли, была определена структура организации, ее связи в СССР и за границей. Именно на эти направления деятельности «Трудовой крестьянской партии» делался упор следствия по этому делу.

В приложенных к докладной записке протоколах допросов детализировалась изложенная в докладной записке информация.

Так, А. Г. Дояренко признался, что состоял членом Центрального комитета «Крестьянской партии». Он еще путался в названии партии. По его словам, в состав центрального руководящего бюро контрреволюционной организации, которая оформилась в виде Крестьянской партии, входили: Кондратьев, Макаров, Шорыгин и он сам. Ими вырабатывались основные идеологические и политические установки Крестьянской партии. Со слов вышеуказанных лиц, Дояренко было известно, что в состав Центрального комитета еще входили: Садырин, С. К. Чаянов и Тейтель. Таким образом, будучи членом ЦК партии, Дояренко доже не знал ее состава.

Несмотря на то что целевой установкой Крестьянской партии было создание буржуазно-демократической республики, некоторым из членов Центрального комитета, в том числе и ему, мыслилось возможным оставление и при буржуазно-демократической республике советской системы как внешнего государственного оформления. Дояренко представлял, что это будет длительный процесс эволюционного характера. Вначале консолидация широких кадров Крестьянской партии, затем усиление экономической мощи крестьян и мелких собственников, усиление их политического значения и затем захват власти. «Однако по вопросу о построении борьбы с советской властью в центрально комитете существовали и другие точки зрения. Сущность их сводилась к признанию целесообразности более решительных форм борьбы, – тем не менее Центральный комитет был противником и таких форм борьбы, как восстания и вооруженные выступления, – однако я не отрицаю возможности того, что в периферии под влиянием распространения идей Крестьянской партии, но вопреки ее плану могла возникать тенденции к проведению в жизнь и таких форм борьбы, как восстания и вооруженные выступления»[389].

Допрошенный начальником секретного отдела ОГПУ Аграновым Л. Н. Юровский в свою очередь показал, что история зарождения и оформления «Трудовой крестьянской партии» не следует представлять себе в виде прохождения организацией ряда четко обособленных этапов. В той обстановке, в которой приходилось действовать, мог совершаться лишь процесс постепенного наслоения решений, принимавшихся от случая к случаю, постепенно выявлялся круг лиц, пользовавшихся наибольшим авторитетом и ставших руководящим органом партии. Новые отношения и связи не оформлялись в постановлениях, в этом не было необходимости. Главное сводилось к формированию того центра, который в будущем при наличии известных данных мог сыграть активную политическую роль.

Центральный комитет, по его словам, сформировался в составе: Кондратьева, Садырина, Макарова, Чаянова, Литошенко, Дояренко, Рыбникова и Юровского. Он не избирался, так как устраивать такие выборы представлялось неосторожным. Выборы были не нужны, так как было совершенно очевидно, что именно эти лица пользуются наибольшим влиянием по своему прошлому в области общественной работы, по своему настоящему положению в той или другой сфере советской работы или по своим экономическим познаниям. Этот центральный орган «выкристаллизовался» в процессе встреч, совещаний, настолько, что не нуждался в каком-либо «оформлении»[390].

Эти совещания не были замкнутыми, иногда присутствовали те или другие лица, которые являлись не на заседания, а в гости и высказывались по предмету обсуждения.

Таким образом, даже из отредактированных протоколов допросов очевидно, что никакого ЦК «ТКП» не существовало и туда никто никого не избирал.

Внешняя интервенция считалась нежелательной главным образом потому, что она была бы связана с разрушением производительных сил, а, следовательно, и с хозяйственным обнищанием страны. Отношение к крестьянским восстаниям также было отрицательным, так как они сами по себе никогда не играли решающей политической роли. «Учитывали, однако, особенно позже, что в случае, если общая обстановка сложилась против существующего правительства, локальные крестьянские восстания усилили бы затруднения последнего и тем облегчили бы разрешение задач, стоявших перед «ТКП»[391].

С клубом горных работников связь поддерживалась через А. В. Чаянова. Но речь не шла блоке с ними, так как не было достаточного сходства политических планов.

К заграничным эмигрантским организациям какого-либо оттенка «ТКП» относилась отрицательно. «Но существовала несомненная общность взглядов по ряду вопросов с республиканско-демократическим объединением (Прокопович, Кускова и др.), при чем поездки за границу старались использовать для встреч и взаимной информации»[392].

В протоколе допроса Юровского от 4 августа есть один момент, на который необходимо обратить внимание. Он показал: «Наиболее вероятным представлялось, что правая оппозиция в ВКП(б), одержав победу, должна будет искать поддержки в еще более правых кругах и обратиться в таком случае к представителям «ТКП» с предложением составить коалиционное правительство. В ЦК «ТКП» признано желательным, чтобы в таком правительстве, возглавляемом Г. Я. Сокольниковым, из коммунистов приняли участие А. И. Рыков, М. И. Калинин, А. П. Смирнов, а из «ТКП» – Кондратьев, Макаров, Юровский, Чаянов и, кажется, Дояренко»[393]. В этом фрагменте протокола допроса И. В. Сталиным вымарана фамилия М. И. Калинина. Фамилию удалось установить из-за сохранившейся копии этого документа.

5 августа 1930 г. А. Н. Минин сообщил следствию свою версию создания партии. По его воспоминаниям, идея крестьянской партии родилась у А. Е. Кулыжного еще в 1918–1919 гг. В 1922–1924 гг. Н. Д. Кондратьев предложил ему для обсуждения первоначальную наметку программы такой партии, которые Минин одобрил. В дальнейшем это якобы легло в основу программы партии, опубликованной за границей С. С. Масловым. В дальнейшем консолидировалась группа лиц, рассматривающая себя сторонниками идеи индивидуального крестьянского хозяйства, которая признала для себя возможным возглавить это течение, к которому себя причислял и Минин, хотя формально ему было «неизвестно какого-либо комитета партии или чего-либо подобного»[394]. Можно было говорить о возглавляющей партию группе лиц, в числе которых он назвал Кондратьева, Макарова, Шорыгина и др.

Таким образом, датой образования «ТКП» стал уже 1918 г., а программу партии Кондратьев стал писать по этой версии в 1922–1924 гг., а сам Минин причислил себя к несуществовавшему Комитету.

Немного позже Сталин вновь дает рекомендации Молотову по расследовании этого дела. По его мнению, следствие по делу Кондратьева – Громана – Садырина нужно вести не торопясь. Оно очень важное. Предложил документы по этому делу раздать членам ЦК и ЦКК. «Не сомневаюсь, что вскроется прямая связь (через Сокольникова и Теодоровича) между этими господами и правыми (Бухарин, Рыков, Томский). Кондратьева, Громана и пару-другую мерзавцев нужно обязательно расстрелять»[395]. Таким образом, был определен круг лиц, на которых необходимо было ориентироваться следователям ОГПУ, расследуя эти дела.

20 августа 1930 г. в дополнение к предыдущей докладной