Борьба с вредительством в СССР. 1927-1941 гг. - Олег Борисович Мозохин

и по состоянию здоровья он на процесс «Союзного бюро» выведен не был. Только после окончания процесса его перевели в Ярославль, где там предъявили обвинение в участии в заседаниях «Союзного бюро», даче инструкций о вредительстве, об интервенции и др. Он был приговорен к 10 годам лишения свободы.

Затем в отношении него было возбуждено новое дело. 25 апреля 1937 г. В. С. Осипов-Занозин дал показания о том, что Броунштейн-Валерианов являлся одним из руководителей меньшевиков в Сибири, а С. М. Музыкантов 5 июля 1937 г. подтвердил факты его контрреволюционной деятельности.

24 мая Броунштейн-Валерианов вновь объявил голодовку, о чем сообщал начальнику УНКВД. Он писал: «После ареста 15 июня 1929 г. я в течение целых 8 лет подвергался тяжелой репрессии. 5½ лет я просидел в тюрьмах, 2½ года в полутюрьме в Нарымской ссылке. Оставаясь по убеждениям социал-демократом, я в ссылке никакой политической деятельностью, как это хорошо известно НКВД, не занимался. Тем не менее я был 10 марта без всяких оснований арестован. 2½ месяца меня держали в тюрьме без единого допроса, если не считать вызова для заполнения анкетных данных, и в нарочито тяжелых тюремных условиях (на полуголодном общем пайке, без книг, без тюфяка, два месяца валялся под койкой и т. д.).

Беспричинный арест после 8 лет тяжелых репрессий убеждает меня в том, что НКВД хочет меня физически извести. Я иду навстречу НКВД и объявляю смертельную голодовку с требованиями: 1. Немедленно направить меня обратно в Колпашево для отбывания срока ссылки. 2. Если моя жена Ольга Васильевна Селикова увезена из Колпашево, то вернуть ее обратно в Колпашево, чтобы соединить со мной. 3. Предоставить в ссылке работу по специальности…

В то время как в странах Западной Европы компартии по указанию Коминтерна создают единый фронт с моими товарищами по Рабочему социалистическому Интернационалу и требуют объединения с социалистами в единые партии, НКВД не дает физически существовать социал-демократу даже среди тайги и болот Нарыма и доводит его до смертельной голодовки.

Моя смерть от голодовки является протестом против варварского преследования русских социалистов…»

Объявленная им голодовка не оказала никакого воздействия на следователей. Следствие по делу было закончено 15 октября 1937 г. Броунштейн-Валерианов был обвинен в организации «контрреволюционной повстанческой шпионско-диверсионной террористической организации», подрывная деятельность которой проводилась совместно с контрреволюционной организацией эсеров. 13 июня 1938 г. Выездной сессией ВК ВС СССР Броунштейн-Валерианов был приговорен к ВМН – расстрелу с конфискацией принадлежавшего ему имущества. В тот же день приговор был приведен в исполнение. Реабилитирован 19 августа 1993 г.[371]

Изложенные факты не единичны, сведений о фальсификации этого процесса множество.

* * *

«Союзное бюро ЦК РСДРП(м)» – это одна из многочисленных вредительских организаций которую «раскрыли» органы ОГПУ. Указание, в каком направлении вести следствие как по этому делу, так и по делам «Промпартии» и «ТКП» давал непосредственно Сталин, который стремился показать общественности процесс консолидации различных антисоветских сил, якобы стремящихся к реставрации капитализма в России. Следователи отрабатывали сценарий обвинения, который корректировался и утверждался высшим политическим руководством страны.

Процесс «Союзного бюро ЦК РСДРП(м)» шел по устоявшимся шаблонам. Устанавливалось время создания вымышленной контрреволюционной организации, придумывалось ее название, прорабатывались связи ее членов с заграничным центром меньшевистской организации для получения от них руководящих указаний по проведению вредительства и осуществления последующей интервенции. Выяснялись каналы финансирования «Союзного бюро ЦК РСДРП(м)» и как естественное дополнение – это ведение шпионской и диверсионной работы.

Для получения «нужных показаний» органы ОГПУ применяли к подследственным уговоры, насилие, репрессировали родственников обвиняемых и др. Иными словами, делалось все возможное для получения необходимых следствию «доказательств вины», естественно, никакой речи о получении объективных данных «совершенного преступления» речь не шла.

Одновременно в средствах массовой информации разворачивалась пропагандистская кампания для формирования общественного мнения, направленного против т. н. меньшевиков-вредителей.

Глава 7. «Трудовая крестьянская партия»

17 июня 1930 г. заместитель председателя ОГПУ Г. Г. Ягода и помощник начальника Экономического управления ОГПУ М. И. Гай доложили И. В. Сталину о деятельности контрреволюционных и вредительских организаций в сельском хозяйстве. В дополнение к ранее направленным докладным запискам ОГПУ установило, что политическим центром контрреволюционных вредительских организаций на аграрном фронте являлось Московское общество сельского хозяйства (МОСХ) во главе с профессорами: Н. Д. Кондратьевым, А. Н. Макаровым, А. В. Чаяновым, А. Н. Челинцевым, А. Г. Дояренко, А. П. Садыриным и др.

Политическая платформа организации была аналогична платформам контрреволюционных организаций в других отраслях народного хозяйства с той лишь разницей, что эта организация, ставила свою основную ставку на кулака как основную политическую силу.

В самой организации группа ее членов, видных профессоров-экономистов и агрономов, занимала доминирующее положение. Их трудами по организации крестьянского хозяйства давалась достаточно полная идеология того государственного строя, который они стремились создать. Они определяли основные направления деятельности вредительской организации по экономическому и политическому укреплению кулака. Создавали кадры для руководящих, командных ролей.

Констатировалось, что, используя легальные возможности Московского общества сельского хозяйства, оперировала контрреволюционная вредительская организация, являвшаяся идейным и организующим штабом вредительства в сельском хозяйстве во всесоюзном масштабе. Крупнейшими идеологами и практическими ее руководителями были профессора: Чаянов, Кондратьев, Макаров, Челинцев и Садырин, у которых сосредотачиваются все нити и связи организации как в СССР, так и за границей[372].

Из этого сообщения было не совсем понятно, что это за организация, кого она объединяет и кто ей руководит.

Затем, информация о контрреволюционной деятельности Кондратьева, появилась в показаниях члена коллегии ЦСУ СССР, члена президиума Госплана СССР В. Г. Громана. 19 июля 1930 г. на допросе по делу о «Союзном бюро ЦК РСДРП(м)» он рассказал, что голод 1921 г. и его последствия побудили в нем мысль о близком крахе советской власти. В связи с этим он стал принимать участие в собраниях Московского общества сельского хозяйства. Там он выступил с речью, говоря в ней о том, что Россия – «умирающая страна», ей необходим большой иностранный кредит, чтобы начать восстанавливать экономику. Очевидно, что без капитуляции перед мировым капитализмом страна такого кредита получить не могла.

По словам Громана, его политическая позиция того времени, внешне лояльная, была контрреволюционной по существу, так как была направлена против диктатуры пролетариата. С конца 1923 г. он на деловой работе стал сближаться с коммунистами, но вместе с тем организовал группу своих единомышленников, которая состояла из сотрудников, работавших с ним. Они собирались у него на квартире, где наряду с другими проблемами обсуждались и общеполитические вопросы с точки зрения возможной ликвидации режима пролетарской диктатуры.

Бывали у него редкие встречи в московской гостинице с лидером ЦК «ТКП» Кондратьевым, в которых поднимались вопросы о трудностях, способствующих ниспровергнуть советскую систему или поколебать ее. Кроме того, раза два в год у Громана были такого же плана встречи с Малянтовичами,