Служанка ректора Академии военных драконов 2 - Юлия Удалова

«Поведение, отклон. от нормы. Возм. связь со Жнец. Раск.?»

После чего краткая запись:

Исключен за нарушение Устава академии.

— А более конкретно узнать нельзя, за что был исключен этот Маклафинн?

— Если в личном деле не указано — то это практически исключено, — махнул рукой Кан. — Но судя по всему, парень связался со Жнецами. А такие вещи обычно добром не кончаются.

— Вам лично что-нибудь о них известно, офицер?

— То же, что и всем. То есть почти ничего, — пожал плечами бывший генеалог. — Культисты с некой своей бредовой верой, ради которой они совершили немало темных дел. Что-то вроде того, что всякое единство порождает слабость, а истинная сила кроется лишь в абсолютном разделении.

Недовольных рож при этом не корчил и вроде бы не врал.

По-моему, правила игры он принял и помнил о том, что за ним должок. Чем тут же я и не преминула воспользоваться, заполучив полный список кадетов-старшекурсников, которые обучались в АВД в то время, когда здесь работала Ола.

Заодно я проверила кое-какой момент, который давно меня интересовал. Старая Янсон работала в АВД уже очень давно, но сколько я ее не спрашивала, она утверждала, что не помнит Олу Кук. Чему я верила не до конца.

Поглядев по приказам и зархива, я убедилась, что на тот момент, когда в АВД приняли Олу, комендантша прачечной находилась в отпуске по уходу за малолетним ребенком и Олу не застала. Даже более того, саму Олу на какое-то время саму назначили комендантом прачечной.

С этой должности она и была уволена, будучи уже беременной.

Я искоса поглядывала на Кана, прикидывая, как бы половчее завести разговор про маму Тессы и стоит ли это вообще сейчас делать, чтоб его не спугнуть.

В конце концов, решила идти по другому пути. Интуиция подсказала не задавать пока Кану вопросов про Олу, которую он, судя по найденному мной изображению, сто процентов знал.

— Помимо этого майор велел мне разузнать про некоторые артефакты, в разное время принадлежащие кадетам Академии, — небрежно проговорила я. — Империал с профилем императора Веспасиана, отца нынешнего императора Радиона, кинжал с ореховой рукоятью, клык химеры и еще… перстень в виде когтя.

Кан опять полез в справочники, а я внимательно следила за его лицом, надеясь отследить малейшие проблески эмоций.

Если он знал о связи Олы и того таинственного кадета, носящего перстень, то должен был как-то это выдать?

Но Кан выглядел совершенно обычно.

Я бы даже сказала, более миролюбиво, чем обычно. Будь я чуть наивнее, даже решила, что он благодарен мне за то, что его совсем не уволили из АВД.

Послушав кое-какие сплетни, я узнала, что родственники его жены, изумрудные драконы Эльчин, не особо-то приветствовали янтарного зятя, несмотря на то, что Палата Гармонизации дала согласие на этот брак. И вроде как даже одно время пытались вставлять ему палки в колеса с его должностью.

Но Кану удалось удержаться в АВД.

У него была размеренная тихая жизнь, его жена с сыном жили в военном городке здесь, на острове. И Кан явно не хотел с этим прощаться, и что либо менять.

— О первых трех артефактах никаких упоминаний найти не удалось, — проговорил Кан. — А вот насчет перстня…

— Что насчет перстня?

Я постаралась не выдать голосом заинтересованности.

— Знаете, кадет Кук, да я и сам могу вам об этом рассказать, — неожиданно проговорил мужчина. — Лет двадцать назад в Академии существовал кадетский клуб «Коготь власти». Все его члены носили как раз такой перстень, как вы описали.

Я чуть было за сердце не схватилась.

Неужели оно?!

Неужели сейчас можно было сузить круг поисков?

Значительно сузить!

— Можно мне список всех членов клуба?

Вскоре я сидела за столом со стопкой личных дел кадетов, которые состояли в «Когте власти» и носили перстни.

Длинноволосых среди них оказалось семеро!

Семь!

Семь драконов в кандидаты настоящего отца Тессы!

Среди них было три янтарных, два изумрудных, один сапфир и почему-то затесался один стеклянный. Причем — капитан клуба.

Я не верила, что у отца Тесс была стеклянная кровь, но все-таки отметать его не стала.

Кан не разрешил мне вынести из архива личные дела этих кадетов — такое даже адъютанту ректора было нельзя, но позволил снять с них копии.

До ксерокса местные технологии, к сожалению, не дошли, поэтому я потратила немало времени на переписывание. А карточки из личного дела пересняла при помощи громоздкой камеры, которая была в архиве — местного аналога фотоаппарата.

Так что теперь я знала эти имена и фамилии наизусть. Перефотографированные изображения получились не самого лучшего качества, но я была несказанно рада и тому.

Нужно было поподробнее изучить письма Олы, которые она писала сестре, так удачно прихваченные мною из дома тетки. Я их, конечно, уже перечитала, но Ола давала очень мало конкретики, не говоря уже о внешности своего таинственного возлюбленного, акцентируясь на отношениях, на чувствах. Она явно следовала его просьбе не распространяться об их отношениях. Хоть раз бы упомянула его имя — но нет.

Однако сопоставление писем со списком членов клуба и их изображениями пока пришлось отложить из-за звонка, которого я ждала уже несколько дней.

Недавно я улучила благоприятный момент перед занятием по картографии, чтобы с глазу на глаз переговорить с Люсиль Брюстер, брат которой работал в газете, что когда-то писала о закрытом процессе, связанном с преступлением Жнецов раскола, и попросила ее узнать у него по поводу Майло Труитта, автора той статьи.

Ради этого пришлось рассказать о задании Лейтона и взять с нее честное слово, что не разболтает другим участницам ОЛУХА. Лишняя огласка мне была ни к чему. Люси, конечно, пообещала, но что-то я сомневалась, что она это обещание выполнит.

Но такова была цена. Я понимала, что информация — штука ценная, и она, в большинстве своем не достается просто так.

Брат Люсиль сообщил, что тот репортер перешел в другое издание, однако ради сестренки раздобыл для меня нужные сведения — его рабочий телефонный номер.

Телефоны в Драковии были прерогативой высококровных, однако в АВД существовала телефонная комната с будками, которыми можно было воспользоваться за определенную плату.

До Майло я дозвонилась, но он, выслушав меня, сказал, что подумает и, возможно, перезвонит позже.

И действительно перезвонил — через пару дней телефонистка АВД вызвала меня телефонную комнату, и Майло сообщил, что передаст адъютанту Лейтона Уинфорда кое-какие сведения по той истории.

За определенную плату, разумеется.

Цену, как по мне, он заломил конскую, но,