Женщины — серийные убийцы: как и почему они становятся монстрами - Питер Вронский

Тот день, когда они заболели, Ким и Деннис стали вспоминать только после ареста отравительницы и выяснения некоторых деталей ее преступлений. Вечером Велма приготовила им ужин и налила чай со льдом, оставлявший странное послевкусие. Когда они заговорили об этом, Велма сказала, что добавила в чай сахарин, потому что у них закончился сахар. Значит, отраву она подмешала в чай, поняли Ким и Деннис: их дочь пила тогда молоко, и с ней все было в порядке.

Вот так незаметно и действуют серийные убийцы типа Велмы Барфилд, прикрываясь самыми обыденными и очевидными вещами, которые происходят каждый день. Никто не вспомнил бы ни о чае, приготовленном Велмой, ни о «гриппе», которым они заболели той же ночью, если бы с «доброй бабушки» Велмы не сорвали человеческую маску, показав скрывавшегося под ней монстра. Страшно даже представить, как далеко она могла зайти, если бы ее не остановили.

Суд над Велмой и приговор

Велме Барфилд не повезло: в округе Робсон, где она совершала все преступления, до 1974 года отмечался один из самых высоких в США уровней убийств на душу населения. Ей не повезло вдвойне: окружной прокурор Джо Фриман Бритт был убежден, что смертная казнь – лучшее решение проблемы. Он фигурирует в Книге рекордов Гиннесса как «прокурор-смерть»: Бритт выиграл двадцать два судебных процесса – беспрецедентное число, – по которым добился смертного приговора. Включая и процесс Велмы Барфилд.

Дело бабушки-христианки, ставшей серийной убийцей, по словам прокурора, было самым сложным в его практике. Он решил предъявить Велме обвинение только по одному пункту – убийство Стюарта Тейлора. На случай, если бы что-то пошло не так, у него имелись доказательства и по другим делам.

Защита Велмы настаивала: она не планировала убивать Тейлора, а только хотела, чтобы он заболел. Если бы присяжные с этим согласились, ее признали бы виновной в убийстве второй степени и не приговорили к смертной казни. Ее адвокат посчитал, что дать слово в суде славной, набожной бабушке будет правильно. Барфилд рассказала о своей зависимости, о приеме болеутоляющих и транквилизаторов, о том, как у нее путались мысли – в ее-то возрасте. И призналась, что давала яд Тейлору, но только для того, чтобы он немного приболел.

Но когда прокурор начал перекрестный допрос, Барфилд быстро вышла из себя и показала зубы – разгневанная фурия со стальным взглядом. Велма препиралась с ним даже из-за того, каким именно ядом она отравила некоторых жертв, чьи случаи судья разрешил упоминать для доказательства ее вины. Подсудимая шокировала зал суда: милая, заботливая бабушка показала свое настоящее лицо. Это была катастрофа.

В декабре 1978 года Велму Барфилд признали виновной в убийстве первой степени и вынесли ей смертный приговор. Впереди были апелляции, попытки добиться смягчения приговора, посещения ее внуков, широко освещавшиеся в СМИ, и показное возрождение в вере, хотя благочестивая Велма, ожидавшая исполнения приговора, едва ли чем-то отличалась от Велмы-христианки, совершавшей убийства. В соавторстве с пастором Велма Барфилд написала книгу, в которой рассказала о своих преступлениях и опыте духовного возрождения в камере смертников. Она признавалась в отравлениях, но настаивала, что виноваты во всем лекарства и ее иррациональная ярость и что убивать она не собиралась – хотела лишь вызвать у жертв недомогание.

2 ноября 1984 года пробил час пятидесятидвухлетней бабушки Велмы Барфилд. Она стала первой женщиной в США, которую казнили после восстановления смертной казни. Ей ввели смертельную инъекцию, и, в отличие от своих жертв, она тихо и безболезненно погрузилась в состояние умиротворенного беспамятства, в полной уверенности, что Иисус простил ее и она попадет в рай. Она оставила письма Ронни и Ким, пообещав ждать их на небесах и напомнив: «Иисус есть ответ».

Похоронили Велму Барфилд рядом с убитым ею мужем Томасом. Могила находится буквально в нескольких метрах от дома, где когда-то царило семейное счастье, в котором выросли Ронни и Ким. Таково было их желание.

* * *

История Велмы Барфилд не поддается однозначной оценке. К тридцати годам она прошла путь от страдающего ребенка до любящей матери двух счастливых детей. На первый взгляд, все резко изменилось после гистерэктомии. Однако жестокие семена будущей неадекватности были посеяны задолго до операции, еще в тяжелые детские годы. Лекарства только усугубили отклонения в поведении, ставшем смертельно опасным.

История Барфилд хорошо иллюстрирует проблему категоризации женщин – серийных убийц. Ею двигали сложные, неоднозначные мотивы. На первый взгляд, ее можно отнести к черным вдовам: она часто решала финансовые проблемы за счет жертв, хотя суммы бывали смехотворно малы. Однако временами ею обуревала такая ярость, что ей подошла бы категория «импульсивных мстительниц» вроде Эйлин Уорнос. В навязчивой фиксации Велмы на сыне и потребности быть с ним рядом в периоды «неприятностей» мы видим признаки делегированного синдрома Мюнхгаузена, который отмечают у женщин-серийниц, убивающих своих детей или близких, чтобы вызвать сочувствие окружающих. А может, в ней просто жило самое обыкновенное банальное зло, прикрывающееся Библией. Добренькая бабушка с мышьяком в руках.

* * *

Следующий случай, который мы рассмотрим, не оставляет сомнений в мотиве: материальная выгода. Поражает, сколько времени понадобилось преступнице, чтобы начать убивать, если только она не встала на этот путь раньше и просто хорошо заметала следы.

Доротея Пуэнте Монтальво: преступление как способ заработка

Приближался праздник – День благодарения 1988 года. В Лос-Анджелесе стоял один из тех светлых, ясных, еще не очень прохладных дней, которые бывают в конце ноября. Чарли Уиллгес, плотник на пенсии, идя по Третьей улице, по дороге домой решил заглянуть на кружку пива в маленький затхлый местный бар «Монте-Карло», неподалеку от Хайленд-авеню. Была среда, Чарли ходил покупать стеклорез – главное событие недели в его одинокой, ничем не занятой жизни. Не то чтобы ему это не нравилось. За плечами у Чарли была трудовая жизнь, подчиненная чувству долга, неудачи, потери и сердечные драмы, и его вполне устраивало нынешнее одинокое существование. Он арендовал квартирку в двух кварталах отсюда, в депрессивном районе в глубине долины, с маленькими магазинчиками и дешевым жильем. В одном из тех серых невзрачных кварталов Лос-Анджелеса, куда никто не заглядывает специально, разве что проезжает мимо, держа путь к другой цели.

Человек преклонного возраста – ему было хорошо за шестьдесят – Чарли страдал артритом и эмфиземой, перенес два инсульта. Он получал