Из Яви в Навь - Евгения Владимировна Потапова

одна — за ней присматривает домовой. Во-вторых, поставила я на неё защиту, чтобы Морок и его твари не могли в дом проникнуть, и на сон ритуал провела, чтобы они её через него не достали. Она-то этого не знала — Морок такие знания заблокировал. Она перед ним всегда беззащитной была.

— Ну, правильно. Зачем ему давать ей такие знания, которые помогут от него защититься. Он же не враг себе, еще тот хитрый жук, — проговорила Василиса. — А ты чего около неё сидела и домой не шла, если все ритуалы провела и защиты поставила?

— Так я же знала, что ты, егоза, к ней прискачешь, будешь новостями делиться и можешь её ненароком разбудить. Пусть поспит девка спокойным сном.

Они вышли со двора и направились в дом к бабе Наде. Дорога петляла между избами, и Василиса шагала рядом с бабушкой, бросая тревожные взгляды на темнеющий лес за околицей.

— Так какие новости-то? — спросила баба Надя. — Удалось найти Захарова клиента?

— Удалось, — улыбнулась Василиса. — Правда, мельница развалилась, и ручей обычным стал. А ещё нас провожал не наш Леший — дядя Лёша, а самый настоящий хозяин леса. А ещё мы победили Морока и закрыли там проход. А ещё...

— Погодь тараторить, тараторка. Давай всё по порядку рассказывай.

Баба Надя остановилась, прислушиваясь к лесу. Ветер шевельнул её седые косы.

— Что-то тут не то, — нахмурилась она.

Из кармана меховой безрукавки она извлекла маленькую шкатулку, открыла её и стала водить по окрестности зеркальцем.

— А вот и ты, — хмыкнула она и повернула шкатулку в ту сторону.

С шуршанием и писком влетела нечисть.

— Вот они все около старой мельницы ошивались, а теперь по округе разбрелись, — проворчала баба Надя. - Новое место себе ищут.

— Там много чего само по себе испарилось, — сказала Василиса. — Я полынным веником махала, и все мухи полопались.

— Какие мухи? — удивлённо посмотрела на неё баба Надя.

Теперь она шла с открытой шкатулкой и периодически вылавливала всякую мелкую нечисть.

— Давай дойдём до дома, и ты мне всё по порядку расскажешь, — сказала бабушка. — А то я вот тут делом немного занята.

— Ага, а молоком с хлебом угостишь? А то после всего этого так есть хочется, — улыбнулась по-детски Васька.

— Угощу и даже в баню отправлю, — кивнула баба Надя. - И чистое болье выдам.

— Ох, как хорошо, — обрадовалась Василиса.

В избе пахло топлёным молоком и свежим хлебом. Это Афоня постарался - чугунок с молоком в печку поставил томиться. Баба Надя удобно устроилась на лавке, неторопливо намазала масло на тёплую горбушку, а Василиса, подперев щёку кулаком, смотрела в окно, где за стеклом медленно гасла вечерняя заря. После бани она с удовольствием рассказывала, что с ними приключилось. Естественно, добавила от себя подробностей, приукрасив и преувеличив произошедшее.

— Значит, Люба разлом закрыла? — задумчиво спросила баба Надя.

— Ага, — кивнула Василиса, уплетая хлеб с молоком. — У неё аж рука сначала инеем покрылась, а потом чёрными узорами по коже.

— Н-да, — покачала головой бабушка.

— Ты чего расстроилась, что ли? Это ведь хорошо. Не должно быть таких брешей. Ты вот не закрыла, а от неё всякое расползалось по Яви. Или ты о чём-то другом печалишься?

Баба Надя посмотрела на неё с грустью.

— Ох ты, — прикрыла рот ладонью Василиса. — Так это получается, что всё?

— Ну не всё, конечно. Может, ещё дадут мне немного покоптить небо в Яви.

— Так Люба вроде за Град отвечала, — нахмурилась Василиса. — Твоё место было вакантно. А теперь что-то изменилось?

— Град она очистила. Там ещё сто, а может и двести лет всякая гадость копиться будет, пока дойдёт до критической точки. Считай, как в школе выучилась. А тут она разлом закрыла, который мне несколько веков не поддавался. Я его заштопаю — а он опять расползётся. Сколько сил я на него угрохала! Смогла только огородить это место, чтобы всякая нечисть по округе не бродила, да местных предупредила, чтобы в это гиблое место народ не совался.

— Да не переживай так. Может, у неё тоже оно в скором времени расползётся, — попыталась успокоить её Василиса.

— Не расползётся, — помотала головой баба Надя. — В начале моего пути мне так же легко всё давалось. Сил было много, и всё само получалось.

— Вот что, бабушка, давай не будем нагнетать обстановку. Может, у неё всего один раз получилось, и больше такого не получится.

— Эх, Васька, радоваться надо, что появилась достойная замена, а ты печалишься.

— И чего бы мне не печалиться, когда ты уйдёшь на покой и, может, мы потом с тобой и не свидимся больше, - нахмурилась Василиса.

— Ты думаешь, меня прямо так сразу по Калинову мосту проведут? Держи карман шире — три раза туда и обратно с почестями и фанфарами, — рассмеялась баба Надя. — Мара любит порядок. Она меня не отпустит до тех пор, пока не убедится, что Люба — достойная мне замена. Так что покой мне не светит в ближайшие сто лет точно.

— А где же тогда: «Сначала доля бабья, а потом Навья»? Что же, совсем у Любашки жизни не будет?

— Ну почему же не будет. Она станет границу в Яви охранять, а я в Навь переберусь. Может, и замуж выйдет, детей еще нарожает.

— Ну, я так не играю, — надула губы Василиса.

— Будешь ко мне в гости заглядывать, — усмехнулась баба Надя.

— Вот тоже удовольствие — в Навь ходить.

— Таков порядок, — пожала плечами бабушка.

— А с Оксанкой что делать будешь? Ты же обещала её вылечить.

— Обещала — значит, буду пробовать.

— Давай завтра сходим и посмотрим её ещё раз, пока Морок притих, — предложила Василиса. — Эх, если бы ты видела, как с ней Люба воевала! И пёс у неё этот — такой жуткий был, как собака Баскервилей, только белый. И вообще наш лучше, чем их импортный.

— Завтра и посмотрим, — согласилась с ней бабушка. — А теперь, милая, идём спать ложиться. Ты у меня ночуешь, али домой побежишь?

— Да чего по ночам бегать, — зевнула Василиса. — Я только помылась, пробегу по улице