Зимняя романтика. Адвент-календарь историй о любви - Коллектив авторов

смогла уехать, не убедившись, что дети получили подарки, а их родители, если те вообще имелись, не выкинули или не продали их. Я просидела в машине до трех часов утра и несколько раз засыпала, но каким-то чудом проснулась именно тогда, когда мальчик вышел на порог с шоколадкой и разноцветным носком в руке. Он шел готовить младшей сестренке сюрприз от Санты.

Детская радость, озарившая лицо не по годам взрослого мальчишки, снова пробила меня на слезы. Я истерично зарыдала, а за окном хлопьями валил снег.

– Эй, Санта, – послышалось сбоку.

Подскочив от неожиданности, я чуть не пробила макушкой дыру в потолке.

Джейки очаровательно улыбнулся и протянул мне носок. Я открыла дверь, чтобы поговорить с мальчиком, но он бросил носок в салон машины и, оставляя следы на снегу, побежал к подаркам.

– Спасибо, Санта! Я в тебя верю! – закричал он, пока я, хлюпая носом, жевала дешевую шоколадку из носка и пересчитывала кредитки.

– Эмми? – вдруг послышался с пассажирского сидения голос моего парня.

Я застыла. Нет. Не может быть.

– Эмми, – повторил Джейк, положив руку на мое плечо. – Может быть, уже поедем?

У меня задрожали пальцы и подбородок, но я повернула голову вправо и просто уставилась на своего парня, который, почему-то, действительно, черт подери, сидел в моей машине!

– Что происходит? – мысленно похоронив себя и свою психику, хрипло спросила я.

Джейк странно на меня покосился. Выглядел он устало, будто сидел со мной в машине все последние пять часов. Золотистые завитки прилипли ко лбу и вискам.

– Мы едем к твоим родителям на Рождество?

– Ты ведь ненавидишь Рождество…

Джейк сморщился и теперь откровенно глазел на меня как на сумасшедшую.

– Ты что-то перепутала, Эмс, – приложив руку к моей пылающей шее, чтобы проверить температуру, пробормотал он. – Я обожаю Рождество. Этот праздник заставляет меня верить в чудо.

27

Трижды вокруг волшебного дуба

Мэри Соммер

Кто работает в новогоднюю ночь? Конечно, Шувалов.

Подменю, Паш, не проблема. Жене привет, селедки там не переешь.

Да-да, студентам лишние деньги не помешают… Спасибо за возможность, Тимур Владленович!

Миша крутанул руль и припарковался на обочине дороги между фонарем и старым раскидистым дубом. Толстый ствол оплели гирляндой с разноцветными мигающими лампочками. Гирляндами сияли окна, витрины магазинов и даже периметр лобового стекла – такой вот хитрый маркетинговый ход от хозяина таксопарка. Миша подозревал, что через пять недель на зеркало заднего вида придется повесить плюшевое сердце на веревочке.

Приложение молчало. В другой, более оживленной части города клиенты наверняка найдутся, но до полуночи осталось всего пятнадцать минут. Вот-вот можно будет позвонить в другой часовой пояс, домой. Там Новый год уже встретили, но не спят еще – ждут, чтобы «дзинькнуться» через экран бокалами шампанского. В Мишином случае шампанское будет безалкогольным, а бокалом послужит пластиковый стаканчик.

Бабушка всплеснет руками, мол, совсем похудел Мишенька в своих институтах. Мама будет допытываться о девушках (нет, еще не нашел, да времени не хватает… ну мам, перестань…), а отец, поправив на переносице очки, деловито поинтересуется успехами на учебном поприще (да, Грымз все такой же – гоняет студентов похлеще, чем двадцать лет назад). Поймав ностальгическую волну, родители станут вспоминать свою романтическую историю: как гуляли до поздней ночи, забывая готовиться к экзаменам, как на парах у того же Грымза писали друг другу любовные письма. В те времена у профессора испанского – Эрнеста Ивановича Бакунина – было другое, почему-то еще более оскорбительное для него прозвище: Эрнест Хемингуэевич.

Миша посмеется за компанию и поблагодарит за пожелания всяческого нового; притворится, что верит в чудеса и с нетерпением ждет их именно сегодня.

Он потянулся к телефону. И тут же задняя дверь рывком распахнулась.

– Такси! – церемонно объявил чей-то задорный голос.

– Заказы принимаются только через прило… – начал было Миша, но договорить не успел.

Когда он обернулся, пассажир уже был на заднем сиденье. Его туда аккуратно положили и теперь поудобнее упаковывали ноги в отороченных мехом сапогах. Верхнюю половину спящего тела скрыла водительская спинка. Если бы не размеренное сопение, Миша подумал бы, что ему подкинули труп.

– Я не вожу нетрезвых пассажиров, – снова попытался он. Бесполезно. Дверь уже захлопнулась, а компания из трех человек переместилась к его окну. Нехотя Миша опустил стекло. – Я не вожу нетр…

– Новый год, приятель! – парень в распахнутом пальто и без шапки, с покрасневшими на морозе торчащими ушами и носом легонько ткнул Мишу в плечо. – Где ж ты трезвых-то найдешь?

Рядом с ним девушка с припорошенными снегом рыжими косами хихикнула и энергично закивала. Их третий товарищ отсчитывал в кошельке купюры.

– Ты поторопись только, ладно? – наказал лопоухий – как он сам был уверен, строго. – А то мы обещали до полуночи домой вернуть. Луговая семнадцать, четвертый подъезд, квартира пять.

– Луговая? – переспросил Миша. – Так ведь это через три улицы и два поворота.

Девушка с косами перестала хихикать.

– Не тащить же на руках! – возмутилась она. Но тут же снова развеселилась и по секрету, спрятав рот за ладошкой в варежке, сообщила друзьям, что Миша симпатичный.

Наконец деньги были посчитаны и через три пары рук переданы в четвертые, Мишины.

– Эй, этого слишком много для такого расстояния. – Теперь настала его пора возмущаться.

На это лопоухий отмахнулся и ответил с улыбкой:

– С наступающим, приятель. Бывай!

И, обнимаясь и перепрыгивая через островки снега, все трое зашагали прочь.

Ну что, до Нового года оставалось десять минут. В квартирах окрестных домов уже доедают вторую порцию оливье. Кто-то кричит детям не взрывать петарды на балконе. Одно поколение подпевает телевизору «Помиритесь все, кто в ссоре» (и как им не надоело?), другое устраивает марафон фильмов про мальчика-волшебника. Пора доставать шампанское из холодильника и выбирать, куда целиться пробкой.

Ну а Мише следовало поторопиться. Он выкрутил руль до упора – теперь влево – и немного резко надавил на педаль газа… чтобы уже через секунду изо всех сил выжимать тормоз.

Прямо перед капотом образовался дед. Именно, что образовался – вот только что улица была совершенно пустой! Экземпляр деда Мише достался образцовый, как из учебника: длинная седая борода поверх пальто, меховая шапка, гневно сведенные на переносице всколоченные брови и сварливый характер. Пока Миша пытался отдышаться, дед энергично грозил ему кулаком, даже варежку