Зимняя романтика. Адвент-календарь историй о любви - Коллектив авторов

вечерней улице уже царило волшебство. Яркие огни, гирлянды, музыка. Родион рассказывал мне, откуда у него столько собак: Шагала, Ягодку и Рэмбо он взял из приюта, Герда досталась ему после смерти хозяина, а с игривым нравом Помпона не совладали его прежние владельцы. Меня все больше и больше притягивало доброе сердце этого парня.

Наш разговор был таким теплым, что я перестала следить за временем. Оказалось, у нас было много общего – любимые фильмы, книги, музыка. Родион мило улыбался, демонстрируя свои ямочки на щеках, а я отвечала, поправляя выбившиеся из-под шапки пряди. Заболтавшись, мы чуть не прошли мимо еще одного зоомагазина.

Те самые ботиночки как будто нарочно поджидали нас. Родион спокойно доверил мне все четыре поводка и начал примерку. Бедный Помпон толком не понимал, зачем на его лапы натягивают такие неудобные штуки, и даже кусался. До какого-то момента это выглядело забавно, но потом все пошло не по плану.

С тихим щелчком шлейка отстегнулась. Перепуганный Помпон тут же бросился наутек. Родион попытался его поймать, но щенок оказался быстрее и ловко увернулся, ринувшись к двери. Как назло, именно в этот момент дверь приоткрылась, и малыш выскочил на улицу.

– Жди здесь, – бросил Родион.

Он выбежал следом, и я осталась вместе с перепуганными собаками. Продавщицы были ошеломлены не меньше. Одна из них осторожно спросила, кто будет платить за украденные Помпоном ботинки, и я, не думая, расплатилась за них сама. Дальше меня уже тянули собаки.

Мы выскочили на улицу, но Родиона с Помпоном нигде не было. Как назло, начался снегопад, и город погружался в белую дымку. Город, который я и сама плохо знала, – что уж говорить о Родионе, который приехал сюда только вчера. А Помпон…

Оживленная трасса, открытые люки, бездомные собаки. Щенка без шлейки опасность подстерегала на каждом шагу.

Собаки направились в сторону парка, и я бросилась за ними. Впереди всех оказалась Герда – кажется, она почуяла запах хозяина. Рэмбо громко залаял, Ягодка и Шагал подхватили. В любой другой момент я бы перепугалась этого лая до смерти, но сейчас он был очень кстати. Я даже подхватила, выкрикивая имя Родиона. Черт, я же даже номер телефона его не знала!

В сером городе, который все гуще засыпало снегом, мы были совсем одни. Прохожие шарахались, требуя успокоитьсвоих собак, а Герда справлялась все хуже. Скоро мы начали плутать. Теперь на меня накатила настоящая паника.

– Все хорошо, – пробормотала я, заметив, что Ягодка волнуется. – Потерпи немного, мы всех найдем.

Два поводка я намотала на одну руку, еще два – на вторую. Рэмбо и Ягодка так запыхались, что уже высунули языки. А уж когда у последней свалился ботинок, я даже не задумалась и тут же его надела. И огромный алабай поддался, будто мы были давно знакомы. Она наверняка понимала, как это важно для хозяина. Тем временем поиски завели нас в какие-то дворы.

Здесь не было ничего новогоднего. Все грустно и серо, да еще и снег бил прямо в лицо. Герда жалобно скулила, не находя следа, а Шагал с тревогой оглядывался на меня. Огромные панельки пялились на нас своими желтыми окнами.

Но тут я поняла кое-что еще более страшное. Я сама не знала, где нахожусь. Собаки сбавили шаг и принялись все обнюхивать, громко скуля. Только Рэмбо с бараньим упрямством продолжал время от времени гаркать, зовя хозяина. Хуже быть уже не могло.

– Родион! Помпон! Пожалуйста, отзовитесь!

И вдруг мы что-то услышали. Совсем неподалеку, у соседнего подъезда. Это был слабенький щенячий писк, который собаки тут же узнали. Они завиляли хвостами и потянули меня на звук.

Сердце колотилось с чудовищной скоростью. Больше всего я боялась, что с малышом Помпоном или его хозяином что-то случилось. Писк был таким жалобным…

Родион сидел на скамейке. Весь всклокоченный, перепачканный, с дырой на куртке и свежей царапиной на скуле – страшно было даже представить, что с ним случилось. От холода его руки слушались с трудом. Помпон, сидящий у него на коленях, был в таком же состоянии.

– Полина? – удивился Родион. – Как ты нашла нас?

– Они нашли, – я кивнула на собак. – Все в порядке?

– Забрался в мусорку и запутался в пакете, – он продемонстрировал перепачканного Помпона. Его лапку по-прежнему оплетал мусорный пакет. – Но в остальном все хорошо.

Герда с Ягодкой решительно потянули меня вперед. Медлить было нельзя – они не видели хозяина целых двадцать пять минут, а это серьезный повод для беспокойства. Подбежав к Родиону, девчонки принялись его облизывать. К ним тут же подключились и Шагал, и Рэмбо, и теперь их бедный хозяин рисковал утонуть в слюнях.

И вдруг – Рэмбо, отстранившись от хозяина, бросился ко мне. Он встал на задние лапы и уперся мне в бедра, как бы прося опуститься на корточки. Я послушалась. Передо мной все еще был огромный зубастый питбуль, намордник которого болтался рядом с ошейником, но от прежнего страха осталась лишь назойливая тревога. Та, которую можно контролировать. Я подставила лицо теплому языку Рэмбо, и песик охотно залил меня слюнями.

– Ты права, собаки чувствуют страх, – сказал Родион, наконец-то высвободив лапу Помпона из пакета. Едва сделав это, он спрятал малыша за пазухой. – Но еще лучше они чувствуют доброту.

– Я начинаю понимать, о чем ты, – хмыкнула я.

На секунду Родион замялся, что-то усердно обдумывая.

– Как насчет того, чтобы встретить Новый Год вместе? – Он чуть подтолкнул Ягодку, и та охотно подбежала ко мне. – Они не тронут, правда.

А я теперь и так знала, что это правда. Достав пакет с печеньем, я принялась угощать собак. Уже сама не замечала, как улыбалась, и улыбка эта была искренней. Родион отвечал такой же – светлой и с милыми ямочками на щеках.

– А давай, – наконец сказала я. – Тепла на всех хватит.

29

На заснеженных дорогах – волшебство

Наталья Корнева

Каждой зимой в преддверии Нового года большой Токио совершенно пустел.

Приезжих тут было немало: в поисках лучшей жизни многие выходцы как из окрестных, так и из самых дальних префектур перебирались в столицу. На длинные выходные все они разъезжались навестить родных, которых не видели целый год. Магазины и рестораны закрывались, увеселительные заведения сворачивали свои программы, и оставалось степенно проводить праздник в кругу семьи да по традиции посещать ближайший храм