Мне тебя подарили - Евгения Ник

меня не будет. — Давай без истерик. Я в течение дня решу вопрос с твоим небольшим путешествием, ты улетишь из страны, отдохнешь, наберешься сил, — встаю с кровати, подхожу к ней и обхватываю лицо руками. — Да, маленькая?

— Злат, мой отец мертв! Его убил твой ублюдочный папаша! Из-за... — спотыкается на последнем слове. — Похорон еще не было, а я должна куда-то бежать. Как это по-твоему будет выглядеть? — переходит она на крик. — Куда полечу? У меня нет загранпаспорта. А бабушка? Нет, это бред какой-то!

— Сука! Да ты можешь, просто подумать немного о себе?

— Нет! Нет, не могу! Если в этом замешан твой психбольной отец, то я тем более не уеду и не оставлю свою бабушку одну! Нельзя же так... нужно сообщить в полицию! Он убийца! Как можно оставить все вот так? Безнаказанно… — всхлипывает на последнем слове.

— Не смеши меня, какая полиция? — горько усмехаюсь.

Наша ругань быстро перетекает в громкий скандал, результатом которой становится звонкая пощечина по моей морде.

— Я никуда не поеду и точка! — Слава чеканит каждое слово, быстрым шагом удаляется в ванную комнату и грохает дверью.

— Идиотка! — рычу на эмоциях.

Терпения хватает не больше чем на десять секунд. Подхожу к ванной комнате и гаркаю:

— Дверь открыла, пока я ее с петель не вынес на хер! — кости ломаются, каждый орган скручивает и выворачивает наизнанку. От самого себя противно, что поступаю, как тот самый Витман из прошлого.

Дверь открывается, Слава смотрит на меня с болью во взгляде, слезы стекают по щекам, но она даже не пытается их вытирать.

— Отец хочет, чтобы мы развелись, — с силой выдавливаю из себя. — Для меня нашли удачную партию — дочь губернатора.

— Что? Нет! — она в полном неверии мотает головой. — Нет, Злат…

— Я ответил также, — хриплю в ответ. — Но ты знаешь моего отца, именно поэтому нельзя, чтобы ты оставалась здесь. Понимаешь теперь? Он будет манипулировать моими слабостями. Но я обязательно что-нибудь придумаю, обещаю.

Слава молча уходит, садится на пол привалившись спиной к кровати, кому-то звонит. По разговору понимаю, что своей мачехе, узнает об отце. Разговор судя по всему не клится.

— Нужна помощь? Вы говорите, я сделаю... Да, постараюсь... Не кричите... Да... Поняла...

* * *

Дальнейшие действия напоминали мне бег хомячка по кругу. Пока Слава лежала, свернувшись калачиком, и без остановки проливала слезы, я звонил то одному человеку, то другому и впервые в жизни ощущал себя маленьким грызуном, запертым в клетке, на которого, облизываясь, смотрели два голодных тигра.

Что я, в глобальном плане и в данный момент жизни могу сделать? Если мой отец сумасшедший, то Варганов икс два от него, и вот это уже реально опасно. Куда бы я сейчас ни бежал за помощью, везде наткнусь либо на людей (шестерок, знакомых, друзей) моего отца, либо Александра Алексеевича. Но к счастью, есть люди, которые могут повлиять на ход игры. Их мало, но они есть. В доме одного из них я и нахожусь. Но я осознаю, что и с ним не все так просто...

Стук в дверь заставляет вынырнуть из разрушительных мыслей.

— Доброе утро! Злат Альбертович, вас приглашают на завтрак, — говорит миловидная девушка азиатской внешности, судя по всему, домработница.

— Спасибо, сейчас спустимся.

Девушка удаляется. Упираюсь лбом в дверной косяк и не поворачивая головы, обращаюсь к жене:

— Слав, умойся пожалуйста и идем в столовую. Не стоит обижать хозяев этого дома.

Глава 61

Златослава (Слава)

Дом семьи Андрея поражает своим величием и богатством. Трехметровые потолки, а кое-где и все шесть метров, например, в гостиной. Огромные окна от пола до потолка открывают вид на безупречно ухоженный сад. Большое количество спален. Роскошная мебель, антикварные вазы и статуэтки, картины, уверена, известных художников — все так и кричит о неограниченных возможностях хозяев этого дома. Впрочем, как и дом семьи моего мужа.

— После завтрака я сразу уеду к бабушке, — говорю, спускаясь по лестнице.

— Слава, не начинай, — Злат слегка сжимает мою руку. — Я еще вчера отправил к ее дому наблюдение. Все спокойно.

— Я уеду, — говорю тверже. — Если попытаешься меня удерживать, не прощу тебе этого никогда. Пойми — у меня есть только ты и она. Все.

Злат стискивает зубы, но ничего не отвечает. Понять, что-то по его лицу невозможно.

По позвоночнику скользит холодок, а кожа покрывается мурашками, когда в просторной и светлой столовой я вижу Андрея Крестовского, Дениса Романцова, Романа Зорина и, судя по всему, родителей Андрея.

— С добрым утром, — сдержанно говорит Злат. — Спасибо за ваше гостеприимство, — подходит сначала к женщине, обнимает ее, затем к мужчине и крепко жмет ему руку, потом здоровается с каждым из своих друзей.

— Здравствуйте, — говорю я, но по ощущениям, мой голос потерялся по пути из гортани и вышел лишь тихий шелест.

Злат подходит, кладет свою горячую руку на мою поясницу и представляет меня родителям Андрея.

— Моя жена — Златослава.

— Родион Александрович, — мужчина представляется сам. — И моя супруга — Анастасия Никитична. Ну парни все знают, в нашем доме никаких отчеств, потому что чужих и случайных людей здесь не бывает, поэтому Златослава предлагаю общаться без официоза. Он, как мне кажется, отдаляет людей.

— Очень приятно, — выдыхаю.

Злат отодвигает стул, и я буквально падаю на него тяжелым булыжником. Очень неуютно. Чувствую себя куклой, которую сюда посадили. Я должна быть не здесь, не на этом чудесном завтраке. Мой отец мертв, бабушка... одна. А я тут... не пойми чем занимаюсь.

Поднимаю взгляд, осматриваюсь.

Отец Андрея высокий, крепкий мужчина примерно пятидесяти лет. Темноволосый, с легкой сединой на висках. Из-под воротника и манжетов его рубашки выглядывают татуировки — язычки пламени.

Анастасия Никитична, наоборот, выглядит хрупкой тростинкой на фоне супруга. Думаю, она много улыбается: вокруг ее глаз много мелких морщинок. Красивая женщина.

Андрей внешностью пошел определенно в маму.

— Златослава, не стесняйся, — женщина накрывает ладонью мою руку. — Обязательно попробуй сэндвич с нашим домашним сыром.

— Домашним? — тихо отзываюсь эхом.

— Да, у нас собственное маленькое производство, — мягко улыбается она. — Козочек держим. Развлечение Родиона.

— Спасибо, обязательно попробую, — улыбаюсь в ответ.

Завтрак проходит по-домашнему. Мужчины разговаривают о футболе. Наши опять продули всухую. Потом разговор перетекает к рыбалке, охоте, политике… И только мы со Златом сидим, застыв во времени каменными статуями.

“Да, вашу мать! У нас жизнь рушится!” — кричит моя душа.

Опускаю взгляд, в руках красивая чашка кофе.

Кофе с привкусом слез.

Внезапно кулак мужа грохает по столу и наступает тишина. Поднимаю взгляд, замечаю, что за