Мне тебя подарили - Евгения Ник

— Родион, у меня нет времени на милые английские завтраки.

Отец Крестовского откидывается на спинку стула и задумчиво потирает подбородок. Не зол, не оскорблен, не удивлен.

— Ты понимаешь, в какое положение поставил меня, появившись со своей женой на пороге моего дома в это непростое время?

— Прекрасно понимаю. Мы обязательно все обсудим и я компенсирую вам за эти неудобства, но в данный момент, мне нужно перевезти родственницу жены в безопасное место или обеспечить ей защиту.

— Простите нас, — нервно хватаю со стола салфетки, задеваю вазочку с вишневым джемом, проливаю его. — Да что ж такое… Простите. Простите меня... — слезы еще больше набегают на глаза, что ж я такая неуклюжая-то.

— Слава, тише-тише, — Злат тянет меня на себя и крепко прижимает к своей груди. — Все нормально.

— Да уж, — вздыхает Родион Александрович. — Златослава, расскажи нам, что случилось? Почему вы хотите забрать родственницу? Беспокоитесь, что и ей может грозить опасность?

Тело охватывает дрожью, отрываюсь от груди Злата и выпаливаю:

— Да!

— Конкретнее, — мужчина хмурит брови.

— Ранее отец моего мужа отдал приказ, и дом моей бабушки был подожжен.

И вновь в столовой повисает полная тишина, даже солнце заслонило тучами. В просторном помещении стало темно.

— Я бы хотел извиниться перед тобой за своего сына, — неожиданно говорит Родион Александрович. — Не так я воспитывал его.

Впиваюсь в него взглядом. Что? Он знает?

— Андрей обо всем рассказал мне ночью. Златослава, как твоя бабушка воспримет информацию о том, что нужно будет на какое-то время покинуть дом? Сможешь ее уговорить? Все-таки пожилой человек…

— Я попробую, — быстро киваю, прикладывая руки к груди, ощущая небольшую, но все-таки надежду.

— Злат, за жену не беспокойся, поедет с моими людьми, но ты останешься здесь, у нас будет долгий разговор.

— Нет. Родион, я еду со Славой. Все разговоры откладываются до тех пор, пока мы не заберем Елену Степановну, — ответил он тоном, не терпящим споров.

— Витман, ты в кого такой борзый? — усмехается мужчина. — И наглый, что слов, приличных, подобрать не могу для тебя. Ладно. У вас три часа.

— Я поеду с вами, — вызывается Денис и встает из-за стола.

Через полчаса мы загружаемся в машину Дениса и выезжаем в сопровождении еще двух автомобилей, с охраной Родиона Александровича. Пятнадцать минут мы едем в полном молчании, пока Денис немного не сбавляет скорость.

— Злой, че за дерьмо? — с недоумением в голосе спрашивает Романцов.

Словно по команде вытягиваем со Златом шеи, чтобы посмотреть, что происходит: впереди стоят несколько машин ДПС с мерцающими проблесковыми маячками.

— Злат, — шепчу с дрожью, вцепившись пальцами в бедро мужа.

Он торопливо целует меня в висок и, не теряя ни секунды, командует Денису:

— Ден, на проселочную!

Позади раздается противный звук сирены, оборачиваюсь и вижу еще несколько машин.

— Тормози, блять! — рычит Злат. — Ливай на проселочную! Быстро, быстро!

Денис в ответ выпускает поток матерной очереди.

— Сука, поздно! В кольцо взяли!

Далее все события развиваются со стремительной скоростью. Из машин высыпают люди в форме, следом вываливает охрана Крестовского, но людей в форме больше. Денис и Злат также выходят из салона Мерседеса.

— Слава, заблокируй двери, — холодно бросает муж, затем на мгновение останавливается и смотрит на меня совершенно дикими глазами. — И... Прости меня за все, — закрывает дверь. Уходит.

Быстро вскакиваю с заднего сидения, перегибаюсь, чтобы дотянуться до кнопки, и жму на блокировку дверей.

Практически не слышу, о чем говорят мужчины, лишь отдельные слова или обрывки фраз, но вскоре разговор переходит на повышенные тона, они отходят все дальше и дальше, после чего завязывается драка.

— Леха, вызывай подкрепление! — доносится отчаянный крик одного из мужчин в форме.

В груди начинает нестерпимо жечь, желудок сворачивается в судорогах от болезненного спазма, вызванного страхом, а в сознании мгновенно мелькают картинки: они вновь загребут Злата в СИЗО.

Кнопка. Разблокировка. Дергаю ручку двери, выскакиваю из машины и мчусь в самый эпицентр этого пекла.

— Злат, остановись! Не трогай его, Злат! — истошно воплю, пробиваясь словно тараном в толпу, добегаю и тут же вцепляюсь в руку мужа. — Златик, умоляю, не надо!

— Слава, твою же мать! Быстро в машину!

— Злой, сваливайте! — зверем ревет Ден.

Крепкая рука мужа хватает меня за запястье, сжимает, увлекая за собой. Когда до машины остаются считаные метры, рядом с ней останавливается два автомобиля: один — Альберта Эдуардовича, другой — Стаса. Вулкан извергается с новой силой, выбрасывая из своего жерла раскаленную лаву, которая уничтожает все на своем пути, и вдруг кажется, что мир замер, потому что мужчины выходят, а вслед за этим Стас, глядя на меня слегка улыбается и говорит:

— Я вернулся за тобой, Слава.

Занавес… Антракт.

Глава 62

Златослава (Слава)

— Куда мы едем? — мой голос не дрожит, не срывается на крик. Нет сил на это. Выжжено все до основания.

“Сука, отпусти ее! Убью! Я убью тебя…”

Рев Злата до сих пор стучит в барабанных перепонках его болью.

“Зотов, тебе конец, мразота! Ты, уебок, еще пожалеешь, что выжил!”

— Ты меня слышишь или нет? Стас? — говорю чуть громче.

Молчание. Только звук шуршания шин по гравию и приглушенной музыки, что льется из колонок автомобиля.

— Злат найдет меня и… хуже будет, — обреченно вздыхаю и сжимаю кулаки, до боли впиваясь ногтями в свою плоть.

Соленый привкус слез ощущается на губах, но я не плачу. Это остатки той маленькой смерти, когда наши с мужем руки расцепились.

“Сын, ну что это такое? Думал, я совсем дурак, что не пойму, к кому ты побежишь плакаться в жилетку? А Крестовский, видимо, на старости лет совсем крышей поехал, если вписался в это дело. Злат, ты понимаешь, что совершил нападение на представителей правоохранительных органов? И все из-за кого? Из-за этой дешевой суки? Никак не повзрослеешь…

Все, грузите его и на пару суток в ИВС. Зотов, девчонка полностью в твоем распоряжении, развлекайся в свое удовольствие, но чтобы в этом городе я ее больше не видел”.

Не могу сказать, сколько проходит времени, прежде чем машина останавливается у высоких ворот. Стас выходит, открывает дверь с моей стороны и молча подает руку.

Нет. Не могу ему подать свою. Все внутри так и клокочет в немом бунте.

Выхожу сама, сразу начинаю оглядываться. Дачное общество или какой-то частный сектор, не могу понять. Все дома слишком разношерстные.

Стас подталкивает меня вперед, берет за руку и ведет за собой к двухэтажному дому. Внутри него прохладно, мрачно и тихо, кроме нас никого, что совершенно не