История Каролингов - Леопольд-Август Варнкёниг

естественные границы, отмеченные реками и ручьями. В этом предположении есть доля истины; но оно не содержит всей истины. Мы полагаем, что не ошибаемся, допуская, что соучастников раздела определили причины более чем одного рода. Вот наши мысли на этот счёт.

Было условлено разделить империю на три равные части по доходам; раздел 843 года должен был, следовательно, удовлетворять этому условию. С другой стороны, Лотарь, будучи императором и желая им оставаться, должен был дорожить обладанием двумя столицами империи. Одна была Рим – местопребывание высшей духовной власти, от кого императоры получали императорскую корону; другая, Ахен, – политическая столица, созданная основателем империи в центре монархии и, так сказать, на родине каролингской семьи; глава этого дома должен был придавать ей величайшую ценность. Из этого центрального пункта император мог с лёгкостью направлять своё оружие как в Германию, так и во Францию. Следовательно, необходимо было протянуть территорию Лотаря от принадлежавшей ему Италии до северо-запада и сделать её свободной со стороны моря.

Эта длинная полоса территории разделяла два соседних королевства, всегда склонных воевать друг с другом. Без сомнения, страха, что Среднее королевство будет раздавлено, не существовало: считали, что один из соседних королей всегда будет заинтересован в его поддержании, когда другой станет ему угрожать. К тому же оно имело свои естественные границы, будучи расположено между Рейном, Шельдой, Соной и Роной. От этого отступили лишь, отдав Людовику Немецкому территории архиепископства Майнцского и епископств Вормса и Шпейера. Хроника Регинона Трирского объясняет это отклонение от рационального плана необходимостью включить виноградники в долю Людовика[141]. Нечто подобное уже было сделано в 841 году в проектах раздела между двумя братьями. Возможно также, что присоединение трёх епископств к доле Людовика было сочтено необходимым для уравнения трёх частей по доходности.

Мы полагаем вместе с Гфрёрером[142], что за основу раздела, насколько возможно, была взята также церковная диоцезальная окружность. Так должно было быть, по крайней мере, в отношении епископств левого берега Рейна, которые мы только что назвали. Церковная провинция архиепископства Майнцского охватывала очень большую часть Германии, простираясь до границ Баварии и включая Паннонию с герцогством Вюрцбург, Тюрингию и часть Саксонии. Архиепископу Майнцскому было бы крайне трудно осуществлять свою митрополичью власть на правом берегу Рейна, в Германии, управляемой Людовиком, если бы его епископская кафедра находилась в Лотарингии. Хотя он всегда был сторонником Лотаря, он должен был предпочесть иметь Людовика Немецкого своим светским сувереном; иначе он рисковал быть заменённым в епископствах Зарейнья другим архиепископом, назначение которого могло быть легко получено у папы.

Диоцезальная окружность, без сомнения, также оказала некоторое влияние на распределение территорий, отведённых Лотарю в Бельгии: ибо Льеж входил в состав архиепископской провинции Кёльна; другая часть страны подчинялась провинции Трира; Камбре, однако, принадлежало провинции Реймса в королевстве Карла.

Другой довольно интересный вопрос – какому влиянию следует приписать заключение мира. Искушение верить, что сами три короля должны были устать от войн. Но Лотарь, несомненно, продолжил бы борьбу, если бы не был уверен, что добьётся хорошего конца легче путём переговоров; а его два брата лично всегда были готовы к бою на случай, если их попытки умиротворения вновь останутся безрезультатными. Духовенство, правда, страстно желало мира; война казалась ему столь же гибельной и разрушительной для Церкви, как и для Государства; но одно оно не было достаточно могущественно или влиятельно, чтобы заставить государей договориться. Только светские вассалы могли принудить королей к примирению[143]. Подобно генералам Наполеона в 1813 году, они должны были устать от этих столь кровопролитных сражений; постоянный страх быть побеждёнными и лишёнными имущества победителем должен был заставить их в конце концов пожелать надёжного и спокойного владения своими графствами, фьефами и даже аллодиальными сеньориями. Уже не раз они были вынуждены к измене: сегодня покоряясь Лотарю, они назавтра видели себя вынужденными признать Карла или Людовика. Покой и устойчивость были абсолютной потребностью как для них, так и для церковных сеньоров, и для самих королей. Случилось поэтому в 843 году то же, что произошло в 1648 году, когда вся Европа, пресытившись тридцатью годами войн, жаждала мира, какого бы то ни было, который был окончательно заключён в Мюнстере[144].

Примечания:

[1] Функ, Людвиг Благочестивый, или история распада великой Франкской империи. Франкфурт, 1832; Люден, История немецкого народа, т. V, кн. 12, гл. 1-7; Гамбергер, Синхронистическая история церкви и мира в Средние века, т. III, 1651, кн. I, гл. 11-21; Сисмонди, История французов, т. II, стр. 421, до конца, и т. III, стр. 1-48: Анри Мартен, История Франции, т. II, стр. 362-408; Фориэль, История Южной Галлии. Этот автор с большим талантом рассмотрел события на юге Франции от Людовика Благородного до X века. Наконец, г-н Химли пролил совершенно новый свет на историю Людовика Благородного в своей книге под заглавием: Вала и Людовик Благородный, Париж, 1849. Источники этой истории суть: 1° Жизнь Людовика Благородного, написанная автором, которому дали имя Астроном (Д. Буке, т. VI, стр. 87 и след.; Пертц, т. II, стр. 604). Эта биография является основой хроник Сен-Дени для этой эпохи. 2° Более краткая биография, написанная Теганом Трирским (Д. Буке, V, 73, Пертц, II, 585); 3° Анналы Эйнхарда до 819 г.; 4° Анналы Сен-Бертена и их продолжателя Пруденция (Буке, т. V, 173 и 192; Пертц, т. I, стр. 425 и след.); 5° книга Нитхарда, внука Карла Великого (Буке, VI, 67: Пертц, II, 631). 6° Великое множество хартий, писем, капитуляриев, собранных в т. VI Д. Буке, и последние у Пертца, Leges, т. I, стр. 464.

[2] Теган, у которого заимствован этот портрет, добавляет, что в обращении с луком и метании копья никто не мог с ним сравниться (Thegani Hludowici imperatoris, Д. Буке, т. VI, стр. 73 и след.; Пертц, II, стр. 585 и след.)

[3] Вала и Людовик Благородный, стр. 32.

[4] Он презирал, говорит Теган, светских поэтов, которых учил в юности, и не желал ни читать, ни слышать, ни слушать их. (Теган, Vita Hlad. imp., у Буке, т. VI, стр. 73; Пертц, т. II, стр. 285.)

[5] Она была дочерью Ингоррама, названного герцогом Эсбе; что кажется сомнительным, ибо мы знаем лишь графов этого пага. Однако графам иногда давали титул герцога, как случилось с графами Эно и Эсбе. См. Астроном, Vita Hludow. imp., гл. 8, у Буке, т. VI, стр. 87 и след.; Пертц, II, стр. 604 и след.; Теган, Vita Hlud. imp., гл. 4, у Буке, VI, 73 и след.; Пертц, II, 585 и