История Каролингов - Леопольд-Август Варнкёниг

захотел сделать последнюю попытку примирения; он отправился к императору в его шатёр; переговоры велись несколько дней, но безуспешно. Эти долгие переговоры не имели иного результата, кроме полного дезертирства из лагеря Людовика. Если верить историкам того времени, войска императора стеклись, как поток, к его сыновьям.

По прошествии трёх дней Людовик Благородный остался один в своём лагере с Юдифью, своим сыном Карлом, верным Дрогоном и несколькими графами и епископами. Подвергаясь оскорблениям со стороны сброда армии, он сам попросил отдать его под защиту своих сыновей. Его вместе с близкими отвели в шатёр Лотаря, где он был немедленно разлучён с Юдифью и своим сыном. Императрицу под конвоем отправили в Тортону, в Италию, а юного Карла – в аббатство Прюм в Арденнах. На бурном собрании, созванном немедленно, Лотарь объявил, что империя, по воле Божьей, выпала из рук его отца, и справедливо, чтобы он, его законный наследник и соправитель, поднял её. Соответственно, он велел провозгласить себя единственным императором и сувереном всей монархии[99]. Должности и достоинства двора были розданы великим его партии.

«Беспорядок, – говорит господин Химли, – был водворён вместе с Лотарем. Каждый из могущественных левдов, поддержавших его в этой попытке, – Гуго, Матфрид, Ламберт, – претендовал на первое место после него, и, пока они не договорятся, они делили империю между собой и своими сторонниками… Папа вернулся в Рим, разочарованный мелкими интригами, которые он увидел, раскаиваясь, быть может, в том, что сам сделал»[100]. Со своей стороны, Людовик Немецкий и Пипин, чьи владения, по-видимому, были увеличены новым разделом империи, вернулись домой. Лотарь увез своего отца пленником в глубь Галлии и велел временно заключить его в монастырь Сен-Медар в Суассоне.

Великая измена свершилась. Ротфельд получил с тех пор название Люгенфельд (Lügenfeld), поле лжи. Его до сих пор показывают путешественникам, пересекающим Верхний Эльзас. Ничто, говорят, не процветает на этой опустошённой равнине, всегда обдуваемой холодными ветрами[101]. Оставалось объявить Людовика навсегда неспособным к правлению. Поскольку не было правового основания, на котором общий съезд мог бы мотивировать подобное осуждение, пошли другим путём, чтобы достичь той же цели. Именно подвергнув побеждённого великой церковной епитимье, его заставили лишиться всех знаков и атрибутов власти. Большое число епископов, во главе с архиепископами Эббоном Реймсским и Агобардом Лионским, позволили осуществить этот порицаемый акт.

История этой печальной драмы достаточно известна: Людовика привезли в Компьень, где в присутствии Лотаря, значительного числа великих и всего народа, окружённого коалицией епископов и других церковнослужителей, его растянули на власянице и заставили простереться перед алтарём и громко прочесть вручённую ему формулу[102], содержащую исповедь в его великих грехах. Затем он должен был снять свой пояс – знак воинской жизни – и надеть серое одеяние кающихся; после чего его отвели обратно в темницу.

Лотарь, опасаясь, как бы его несчастный отец не был освобождён кем-либо из верных, против его воли перевёз его из Компьена в Ахен. Но он недолго наслаждался своим святотатственным триумфом. Общественное мнение восстало против этого бесчеловечного сына; всеобщее негодование стало настолько угрожающим, что Агобард, один из епископов, присутствовавших при драме в Компьене, счёл себя обязанным опубликовать оправдательный мемуар, в котором воспроизводятся все старые клеветы, распространявшиеся против Юдифи во время её союза с герцогом Бернаром. «Юная жена императора, – говорится там, – чувствуя охлаждение своего супруга к себе, стала искать других мужчин для утоления своей похоти, сперва тайно, а затем открыто; народ смеялся над этим, великие скорбели, все, у кого была какая-либо честь, находили этот позор невыносимым»[103]…

И на этот раз реакция пришла со стороны германских народов империи. В глазах франков унижение, нанесённое сыну Карла Великого, было оскорблением, нанесённым нации. Баварский король Людовик оказался увлечён движением, происходившим по всей Германии. Кроме того, он женился на сестре Юдифи, которая не могла оставаться равнодушной к несчастьям императрицы. Его два дяди, епископ Дрогон и аббат Гуго, всегда верные главе династии, удалившиеся к его двору, тем легче склонили его принять сторону своего отца, что он был задет имперскими притязаниями Лотаря. Сначала он отправил посольство к своему старшему брату, чтобы побудить его проявить больше человечности по отношению к их общему отцу; затем у него состоялась встреча с ним в Майнце, но они расстались более рассорившимися, чем когда-либо. Гуго, аббат Сен-Кантена, был тогда уполномочен начать переговоры с Пипином, который, как и Людовик Немецкий, не был расположен терпеть верховенство Лотаря. Вскоре два молодых короля пришли к согласию насчёт освобождения пленного императора. Пипин встал во главе аквитанцев и жителей За-Сенской области; Людовик созвал австразийцев и германцев. Как только Лотарь был извещён об этих переговорах и, считая себя небезопасным в Ахене, перебрался в Сен-Дени и созвал туда всех своих приверженцев; но с ним случилось то же, что произошло с Людовиком Благородным в Ротфельде: покинутый своими левдами, он бежал через Бургундию к Роне и оставил своего отца с юным Карлом в Сен-Дени. Он остановился лишь в Вьенне в Дофине.

Людовик Благородный мог бы немедленно вновь взять бразды правления; но он согласился на это лишь после того, как был торжественно освобождён от своего церковного осуждения присутствовавшими в Сен-Дени епископами. Затем он отправился в Кьерзи, чтобы провести там общий съезд[104]. Его два сына, Пипин и Людовик, прибыв туда, были горячо поблагодарены им за то, что они сделали для его освобождения. После этого он отправился в Ахен, где нашёл Юдифь, также получившую свободу.

Но вскоре Лотарь, вновь взявшись за оружие, двинулся на помощь Ламберту и Матфриду, своим самым преданным сторонникам, набравшим войска в Бретонской марке. Он взял и разграбил город Шалон-на-Соне, отправился в Орлеан и соединился со своими левдами в окрестностях Лаваля. Людовик Благородный созвал хеербан франков в Лангре в августе 834 года. Во главе значительной армии, составленной из франков и германцев, он пустился в погоню за Лотарем, отступившим к Блуа. Тот избежал битвы и верного поражения, лишь покорившись и пообещав удалиться в Италию и больше не переходить Альпы без разрешения отца[105].

В следующем году (835), в феврале, было созвано общее собрание в Тионвиле, и на отдельном синоде, состоявшемся в Меце под председательством Дрогона, приговор Компьеня был торжественно аннулирован. Сорок четыре епископа участвовали в этом акте возмещения. Авторы приговора, и среди них Эббон, арестованный в тот момент, когда пытался бежать, были в свою очередь осуждены. Архиепископ Эббон сложил с себя достоинство и сам прочёл собранию документ, содержащий признание в своём преступлении[106]. Агобард, епископ Бернхард Вьеннский и Бартелеми Нарбоннский были заочно низложены. Архиепископ Отгер Майнцский,