История Каролингов - Леопольд-Август Варнкёниг

Лотаря, только что прибывшего из Италии. Делая из необходимости добродетель, он объявил о желании восстановить империю так, как он некогда её установил и устроил по согласию со своими левдами. Лотарь не удовлетворился этим заявлением; он увёз своего отца в Ахен и, не лишая его императорского достоинства, велел стеречь его монахами, которые должны были склонять его принять монашескую жизнь[90]. Но на осеннем съезде, созванном в Нимвегене и на котором присутствовали все германские и саксонские сеньоры, произошла сильная реакция в пользу старого императора. Лотарь так испугался этого, что в раскаянии, как сын, бросился к ногам своего отца, прося прощения. Его прежние сообщники были арестованы; Вала был отослан в Корби, Хильдуин сослан в Падерборн[91].

В следующем году (февраль 831) перед съездом в Ахене были преданы суду все те, кто выступил против Людовика Благородного в Компьене и Нимвегене. Они были приговорены к смертной казни; ограничились их изгнанием и лишением имущества. То же собрание торжественно восстановило императрицу Юдифь в её титуле и правах супруги[92]; но уже со времени собрания в Нимвегене она вернула своё место и всё своё влияние при императорском дворе; и хотя она была отныне лишена помощи Бернара, она не переставала от этого преследовать свои честолюбивые проекты в пользу своего сына Карла.

Нитхард сообщает, что Лотарь, лишённый императорского достоинства, с трудом и условно получил разрешение вернуться в своё королевство Италию[93], в то время как владения Пипина и Людовика были увеличены[94]. Следовательно, произошёл новый раздел империи. К этому времени, вероятно, относится хартия раздела, дата которой неизвестна и которую господин Пертц относит к 830 году, а Баллюз – к 838 году[95]. В этой хартии нет никакого упоминания об императорском достоинстве, ни о сюзеренитете старшего брата над королевствами его младших братьев. Само имя Лотаря в ней не упомянуто. Людовик Благородный делит империю, не включая в неё Италию, между тремя своими сыновьями – Пипином, Людовиком и Карлом, – и оставляет за собой лишь верховное управление. Аквитания, королевство Пипина, увеличивается не только всеми землями между Луарой и Сеной, но также доброй частью Нейстрии и Бургундии за Сеной. К Баварии, которая является уделом Людовика, прибавляются Тюрингия, Саксония, Фризия и большая часть Австразии, Арденны со Ставло и Мальмеди, Эсбе, Брабант, Фландрия и паг Мемписский, Мелантуа, Эно, Остреван и область Теруана, то есть вся Бельгия, и, кроме того, Булонь, Кентевик, несколько пагов между Камбре и Сен-Кантеном и Вермандуа.

Карл получает, помимо своего апанажа в Алеманнии, Готию, Прованс и оставшиеся вакантными графства Бургундии, Нейстрии и Австразии. Ему дают, кроме того, в самом сердце Франции, Варенн близ Осона, Шартр, Реймс, Лан и Мозельскую страну с Триром и Мецем.

Этот новый акт раздела не содержал ещё последнего слова о преимуществах, предназначенных сыну Юдифи; он не был даже окончательным, ибо император формально оставлял за собой право изменять или модифицировать его по своему желанию. «Если кто-либо из трёх вышеупомянутых сыновей наших, желая угодить сначала Богу, а затем и нам, отличится своим послушанием и доброй волей и заслужит чистотой своих нравов получить увеличение достоинства и власти, мы хотим, чтобы оставалось в нашей власти взять из доли того из его братьев, кто пренебрёг угождать нам, то, чем увеличить его королевство, его достоинство и власть, и возвести его на ту высоту, которой он окажется достойным по своим заслугам»[96].

Эта оговорка могла быть продиктована только Юдифью, которая питала надежду возвысить своего сына Карла над другими детьми Людовика Благородного. События вскоре это доказали. Легко было предвидеть, что Пипин и Людовик не будут довольны такого рода королевством, которое сводило их к положению сменяемых чиновников. Император вызвал Пипина в Ахен и хотел удержать его там; уже в первые дни 832 года этот молодой принц нарушил приказ отца и тайно вернулся в Аквитанию. Случай покарать его был поспешно схвачен; тотчас же был созван общий съезд в Орлеане для его суда. Лотарь должен был прибыть туда из Италии, и император намеревался прийти туда в сопровождении Людовика Немецкого. Но последний сам поднял знамя мятежа и вторгся в Германию, которая входила в состав королевства Карла. Император созвал хеербан в Майнце в апреле 832 года. Людовик, находившийся в Вормсе, отступил к Баварии; его преследовали до Аугсбурга, где, уступая превосходству сил своего отца, он покорился и пообещал больше не восставать. Он без труда получил прощение, которого просил.

Однако аквитанская экспедиция не была оставлена. Именно в эту сторону были обращены взгляды императора и особенно императрицы Юдифи. Большой съезд в Орлеане был назначен на сентябрь. Пипин полагал обезоружить своего отца, как поступил Людовик, явившись лично с покорностью; но император велел его арестовать и отправить в Трир. Не колеблясь более, он присоединил королевство Пипина к королевству Карла, и аквитанцы, присутствовавшие на съезде, были приглашены принести присягу в повиновении своему новому государю[96].

Юдифь, как легко понять, торжествовала; но эта женская политика, основанная исключительно на материнской любви, была слишком дерзко-неосмотрительной, чтобы привести к добрым целям. Было почти ребячеством полагать, что она не вызовет бурю. Как только замыслы императора и его жены перестали быть для кого-либо сомнительными, они взволновали не только трёх братьев, видевших угрозу своим владениям, но и всех сторонников единства империи и Церкви. Агобард, архиепископ Лионский, написал Людовику письмо, дошедшее до нас[97], умоляя его вспомнить нерушимые клятвы, данные в 817 году. Он упрекает его в том, что тот всё ниспроверг, опустил имя своего старшего сына в актах империи, что, по-видимому, является намёком на хартию раздела, о которой мы говорили выше: «Вы заставляете, – говорит он, – народ роптать на все эти различные клятвы, которые вы от него требуете». Пипин, бежавший из Трира, и его брат Людовик открыто призвали к мятежу; им содействовали Вала, Элизахар, Матфрид и все те, кто был приговорён к изгнанию. Лотаря уговорили встать во главе движения и выступить против отца. Сам папа был приглашён перейти Альпы, чтобы прийти поддержать своим авторитетом принцип единства Церкви и Государства[98].

Весной 833 года действительно увидели, как верховный понтифик отправился в путь вместе с Лотарем и присоединился к мятежникам. Уже Пипин и Людовик взялись за оружие. Три брата и папа соединились на равнине Ротфельд, обширной вересковой пустоши, расположенной между Рейном и Вогезами, близ Кольмара. Людовик Благородный во главе значительной армии выступил им навстречу. Его сопровождало некоторое число епископов, видевших в действии главы Церкви узурпацию прав империи. Когда две армии оказались друг против друга 24 июня 833 года, папа Григорий