Проклятие Вороньей пустоши - Марина Иванова

явственно ощущала это, клокочет что-то чужеродное ей, тёмное, неизведанное ранее. Боль, страх, ярость, обида на судьбу – всё сплелось в жаркий ком, и, пульсируя, он разрастался, требуя выхода. Не осталось ничего, лишь слепая ярость разноцветными всполохами застилала глаза.

Отступил пробирающий до костей холод. Лизе стало невыносимо жарко, она дёрнула замок молнии на спортивной куртке, сбросила её, бесполезную, мокрую насквозь, осталась в одной футболке. Жар не проходил. Ему некуда было деться, он шёл изнутри, поднимался, затапливал. И вот когда перестала осознавать себя, она, отдавшись на волю чувств, вскинула вверх руки.

– Слепые боги! – кричала в темноту Лиза. – Вам нет дела до жалких созданий, вашей волей созданных на этой планете. Плевать вы хотели на наши судьбы! Что значит для вас смерть одного, тысяч ли?! Ничего! ВЫ! Вы влачите ваше жалкое бессмертное существование, вы за столько веков пресытились играми пешек на шахматной доске, и вам невдомёк, что за каждой пешкой – человеческая жизнь! Скучаете? Развлекаетесь, подчиняя нас воле своей? Что вы за боги такие, когда человек на вашу защиту рассчитывать не может?! Вы живы, пока память о вас жива! А как помнить, когда, не мы вас, вы нас предаёте!

В запале Лиза не видела и не слышала, что происходит вокруг. Она не ощутила, как сгустилась чёрным облаком темнота, не видела, как бесновались в поднебесье её невольные слушатели… или это гроза набрала полную силу и забавлялась, швыряя молнии на землю обетованную, стараясь утопить её в хлещущей с неба воде и размытых грязевых потоках.

Земля дрожала. Раскачивался и стонал на ураганном ветру старый дуб, Лиза не видела. Её распахнутые глаза видели совсем другие картинки. Кладбище, фотография отца в деревянной рамке, искорёженная машина Тёмки, Кирилл на больничной койке, словно сетями опутанный проводами – череда трагедий, вереница лиц – она сама была молнией, выбрасывая всю свою боль, все свои воспоминания в зловещий мир, лишённый света. Ярость захлёстывала, выдавливая из хрупкого человеческого существа возможность осмысленных действий, ярость вела Лизу дорожкой шаткой и опасной, подавляя разум, отдавая всю нерастраченную силу на выход эмоций.

– Как вы, светлые боги, позволили сбыться чудовищной несправедливости?! Как?! Неужели вы, вечные, не в силах различить желаемое от сиюминутного, ложные вспышки от настоящих чувств?! Как вы позволили чёрному проклятию завладеть целым родом?!

Цепкие маленькие ладошки крепко обхватили Лизу, кто-то прижался к ней, защищая. Обдало запахом мокрой псины, прошёлся по щеке мягкий звериный язык. Кто-то большой заворочался рядом, прижался плотнее, удовлетворённо рыкнул.

Краем сознания Лиза отметила тот факт, что на капище находится уже не одна, отметила и забыла, сейчас хоть на танке из леса выезжай, да постреливай – заметит вряд ли…

– Тихон всего лишь человек! Он слаб! Так почему вы не остановили его?! Почему пошли на поводу?! Он общался с тёмными? Но вы-то, светлые, где были вы?! Чем вообще вы заняты, если в мире происходит такое?! О вас забыли? Вас предали? А вы?! Имеете ли право отступаться от того, кого сами и создали?!

Кто-то ещё подошёл, опустился на колени, обнял, и ещё кто-то… обхватил всех сразу, будто замыкая круг…

А Лиза кричала. Лиза кричала, перекрикивая ветер и тяжёлые громовые раскаты, бросая в небо обвинения и мольбу, за себя, за маму, за брата, за бабушку… за тех, кому невольно сломал судьбу Тихон.

– Слышите?! – истощив запал, едва прошептала она. – Я не прошу вас! Я требую отмены! – и бессильно повисла на поддерживающих её руках.

Да будет так! Чудовищная вспышка с грохотом, закладывающим уши, обожгла лес. На миг озарилось всё вокруг неестественным белым сиянием, заходила ходуном земля, завыл от первобытного ужаса волк, прижимаясь к земле, пятясь, отполз в сторону, вспыхнул как спичка дуб-великан. Зашевелились люди на краю обрыва, ползком, придерживая и поддерживая друг друга, покидали опасное место, заворожено наблюдали, как горит и стонет в огне могучее дерево. Что ж, боги выбрали жертву, а значит, услышали Лизино отчаяние, снизошли до него.

Лиза только сейчас начала приходить в себя. Отвела глаза от горящего, гибнущего дерева, окинула взглядом родные чумазые лица.

– А вы что здесь? – прошептала она.

Бросилась к ней Полина. Налетела, обняла, прижалась маленьким тельцем, всхлипнула, заревела в голос. Лизины ладони опустились на белобрысую голову, пригладили мокрые непослушные вихры.

Гроза шла на убыль. Уже не так бесновались молнии, слегка унялся ливень.

– Идёмте в дом! – распорядился Антон. – Нам всем нужен отдых.

Лиза замерла как вкопанная.

– Вы идите, я догоню…

В пяти шагах от неё стоял Кирилл.

Антон не увидел, но на грани подсознания понял, как важно сейчас сестре остаться одной. Он подхватил на руки Полину, обнял Риту, повёл их к дому. Первым в приоткрытую дверь шмыгнул Леший.

– Что тут? – Кирилл озирался, не понимая, как оказался здесь.

– Это и есть Пустошь, – ответила Лиза, приближаясь. Она не делала попыток обнять или дотронуться, понимала, не Кирилл перед ней, видение. – Как ты?

– Не знаю пока. Я ничего не понимаю…

– Ты… умер?

– Не… знаю… – Кирилл смотрел на Лизу в полной растерянности.

– Я тоже не знаю. Не понять, получилось ли у меня… у нас…

«Получилось!» – шепнул в голове знакомый голос, и рядом с Кириллом появилась Ви. – «Всё-таки у тебя получилось!»

– Ты?! – Кирилл в недоумении переводил взгляд с живой и реальной Лизы на умершую Ви. – Как я могу тебя видеть? Ты же…

«Это потому, что ты и сам сейчас не совсем живой», – охотно пояснила Ви. – «Здравствуй, Кирюша. Я очень рада тебя видеть. Не думала, что мы когда-нибудь сможем поговорить с тобой».

– Я тоже рад видеть тебя.

«Ты простил меня?».

– Да. Лиза говорила тебе. И я говорю. Простил. Знаешь, давно простил, да, наверное, никогда и не злился по-настоящему…

«Это хорошо. Теперь я спокойно могу уйти. Вы с Полюшкой в хороших руках».

– С Полюшкой? Ты же звала её Линой…

«Звала. Но она не такая, как я. Она очень хорошая, добрая девочка, имя Лина ей не подходит. Она Полинка. Поля. Полечка…Как жаль, что я не могу сказать ей, как люблю её».

– Она знает, – заверила её Лиза. – Она видела тебя тогда в лесу…

«Да. Хоть так свиделись… Я с вами попрощаться пришла. И с тобой, Кирюша, и с тобой, Лиза. Ты была мне хорошей подругой, жаль, не довелось нам встретиться раньше…»

– Думаю, раньше я бы тебе не понравилась, – насмешливо фыркнула Лиза. – И ты бы мне тоже. Но я рада, что познакомилась с тобой.

«Я тоже. Можно… я обниму Кирилла? В последний раз…».

– Да, – Лиза