Проклятие Вороньей пустоши - Марина Иванова

она метаться между призрачным лесом и Пустошью. Сколько продолжалось беспамятство – Лиза не знала, одно помнила, ни на минуту не забывая: Кирилл, Кирилл… что с ним? Как он там в больнице?

Сквозь тяжёлый сон прорезался голос Антона.

– Плохо всё, – тихо говорил он кому-то. – Сегодня остановка сердца была, но вытащили, успели. Не знаю, что дальше будет. У нас времени совсем мало осталось, я буквально кожей чувствую это. И Лизка так некстати разболелась…

– Не болеет она, – отвечала бабушка, и Лиза, даже не открывая глаз, видела, как горестно качает она головой и украдкой смахивает с лица слёзы. – Это беда её подкосила, она и выбраться не даёт. Сломалась наша Лиза, опустила руки, не борется…

– Ой нет, ба. Лизка боец, она справится, вот только… как бы поздно не было. Киру всё хуже и хуже становится. Врачи руками разводят, никаких прогнозов не дают. Всё они как надо сделали, даже странно для областной-то больницы, а он… не возвращается никак. Я понимаю, в чём тут дело, нам действовать нужно, а что делать, как… чёрт его знает.

– А что мы можем без Лизы? – это уже Ритка.

– Ни-че-го, – разделяя слоги, выдохнул Антон. – Одно знаю, их обоих вытаскивать надо. Они просто друг без друга жить не смогут.

– Да, Антоша, да, – подтвердила бабушка, вздохнула тяжко. – Пойдёмте, накормлю вас, ты внучек весь день в разъездах….

– Я с дороги в баню схожу, потом поем. Рит, ты со мной?

– Да, идём. Мне поговорить с тобой надо.

Тихо скрипнув, закрылась дверь, Лиза осталась одна. И снова что-то потянуло её в сон, но резкой болью в сердце на неё обрушилось понимание. Кир! Это о нём они говорили. Рывком Лиза села на кровати. Закричала бы от бессилия, да крик застрял в груди, выдав на поверхность лишь тихий стон.

Она должна что-то сделать! Она должна спасти Кирилла, а значит, надо встать для начала.

Всё плыло перед глазами, тело отказывалось слушаться, мышцы, будто налитые свинцом, подчинялись неохотно. Но, сцепив зубы, Лиза откинула одеяло, протянув руку, взяла со стула свои вещи.

Одевалась долго, пока натянула на себя спортивный костюм, взмокла. Больше всего хотелось лечь обратно в постель и снова забыться сном. Действительность сейчас казалась куда страшнее самого жуткого кошмара. Слабость накатила такая, что потемнело в глазах. Лиза яростно покачала головой, опираясь руками на спинку кровати, поднялась на ноги.

Взгляд упал на окно, а за ним… надвигалась гроза. Туча, чернее ночи, быстро наползала на ясное небо, цепляла верхушки деревьев, грозила взорваться невиданной по своей ярости грозой.

С минуту Лиза смотрела в окно и вдруг решилась. Сунула ноги в кроссовки, стараясь производить как можно меньше шума, выскользнула из комнаты, тихонько прикрыв за собой дверь, шагнула в сени, из них за дверь, а дальше… К лесу. Только к лесу, иначе никак. Лиза чувствовала – надвигается что-то ужасное, и это не просто гроза, это ТА САМАЯ ГРОЗА, во время которой обостряются чувства, оголяются нервы, ТА САМАЯ, во время которой истончается граница между мирами. Лиза чувствовала, знала, знание это буквально висело в застывшем воздухе, её место сейчас на Пустоши, и именно туда, незамеченная никем, спешила девушка.

Тяжело идти. Жар не отступает. Тело ломает как при лихорадке. Но Лиза боец! И не боится она больше грозы, совсем не боится. Больше пугает другое. Если сегодня она не справится, если ничего у неё не выйдет – не выжить Кириллу. У неё есть один шанс. Всего один, второго не будет. Всё случится сейчас или никогда. И она шла. Побежать бы, но ноги едва слушались. И она брела еле-еле, но всё же продвигалась вперёд.

Лес гостеприимно распахнул объятия девушке, зашелестел листвой над её головой, поманил и зашептал что-то, предостерегая. Лиза вбирала в себя звуки, глотала как живительную влагу упоительный лесной воздух, и ей казалось, что с каждым шагом прибывает сил. Обманчивое ощущение, но лес казался ей союзником, защитником от сил зла, добрым великаном, ведущим за руку неразумное дитятко.

Скоро разразится гроза. Замер мир в преддверии бури, затихли птицы, попрятались насекомые. Дрожал напоённый лесной прохладой воздух, сгущались тени, наползала на лес исполинская туча… Быстро. Ох, как быстро! Успеть бы дойти до того момента, как лес накроет темнота.

Лиза остановилась, задрала голову вверх. Нет, не успеет… Она не боялась сбиться с пути, вышла бы к Пустоши хоть в потёмках, хоть с закрытыми глазами, но ей надо находиться в эпицентре грозы, а бушевать она будет сегодня именно над Пустошью. Особая гроза. Та, которую ждали. Сегодня как никогда Лиза чувствовала свою особенную силу. Не физическую, нет, физическая сейчас совсем бы не помешала, ту силу, которую даёт дар, силу, вибрирующую на кончиках пальцев, звенящую набатом в ушах, дрожащую где-то внутри, вбирающую в себя звуки, запахи, ощущения. Всё сплелось причудливой вязью, сила вытягивала, брала на себя страхи, боль, неуверенность и разрасталась, заставляя измученную девушку бежать, не разбирая дороги.

Она успела. Выскочила из леса к лысой горе, упала на траву без сил и несколько минут лежала, отдыхая перед финишной прямой. Глаза заволокло туманом, но девушка не позволила вернуться беспамятству, ударила кулаками о землю, причиняя себе намеренную боль. Это помогло, навязчивый туман отступил. Лиза с трудом поднялась на ноги, встала на едва различимую в потёмках тропку, начала подъём…

Антон с Ритой вышли из бани в непроглядную темь. Рита поёжилась.

– Ох, что сейчас начнётся! Давай в дом скорее!

–Ага, – рассеянно отозвался Антон. Но вместо того, чтобы вслед за подругой спешить к дому, остановился, замер, запрокинув вверх голову. – Грядёт что-то невообразимое, – шумно втянув воздух, пробормотал он. Закрыл глаза, замер, прислушиваясь к собственным ощущениям.

– Что же?

Им навстречу спешила бабушка.

– Антоша, ты Лизу не видел?

– В смысле?

– Да нет её в комнате, – развела руками старушка. – Я пока на кухне возилась, глядь, а Лизонька пропала куда-то.

– Может, в туалет вышла? – предположила Рита.

– Так в доме туалет, что ж она в уличный пойдёт?

– Всё равно надо проверить.

– Да, Ритка. Ты к нужнику, а я в кузню рвану.

Антон влетел в кузню, стукнувшись лбом о низкую притолоку.

– Блин! – выругался он. – Лизка! Ты где?

В кузне тишина давила на уши…

Полина шмыгнула в будку Лешего, обхватила за шею, утопила ладошки в густой шерсти, жарко зашептала, прильнув губами к волчьему острому уху:

– Лешик, Лиза пропала! Ты знаешь, где она?

Волк рыкнул, как показалось девочке, утвердительно.

– Ты поможешь мне найти её?

Волк замотал лобастой головой, освобождаясь от детских