Богиня в фартуке - Илья Тё

class="p1">Знакомы всего полдня. Это просто химия, буря в стакане воды, реакция нейронов в сером веществе органической оболочки. Опустив лицо вниз, Богиня прикрыла глаза ладонями. Великий Рэндом, как сложно без тотального контроля Точки Разума над убогой человеческой плотью. Давно она такого не испытывала, давно. Кошмар какой, просто жуть...

Ладно, ерунда, с Диной разберёмся!

Просто сядем и поговорим. В конце концов, я никого не стану неволить. Как Леонард сам решит, так и будет. Отнимать его у Дины силой я не собираюсь точно! А вот Дина... пусть сама объяснит Леонарду, что он являлся для неё просто «производителем наследника».

Телега меж тем миновала холм, и впереди показался кривой забор, пшеничное поле и знакомый домик на опушке леса.

— Приехали, — с облегчением выдохнула Лаана, радуясь возможности прервать наконец этот поток безумных мыслей. Лошадь послушно остановилась у калитки. Девушка спрыгнула на землю, разминая затёкшие ноги.

— Прошу вас пожаловать в мою скромную обитель, сударь!

Она подошла к телеге, собираясь схватить один из мешков, которые граф ей выделил в качестве оплаты, но «дворянин» Леонард остановил её, коснувшись руки простолюдинки.

— Давай лучше я! Просто покажи, куда нести.

— Но ты же... Вы же барон, ваша милость.

— Баронет. Причём нищий, — ослепительно улыбнулся он.

Леонард подошёл к задку повозки, схватился за край своей грязной, рваной рубахи, одним движением стянул через голову и швырнул на доски телеги.

Лаана невольно подняла бровь. Невероятно. Она-то думала, что перед ней хлюпик-студент, привыкший к ретортам и фолиантам. Однако в лучах закатного солнца, которое золотило кожу мужчины, проступал рельеф крепкой, упругой мускулатуры. Широкие плечи, гладкая, без единого шрама грудь, узкая талия. Очень странно для дворянина, не умеющего фехтовать. С другой стороны — почему нет? Хорошее питание, хороший сон, танцы, травля вепря в густых лесах... Он был сложен как античная статуя, только сошедшая с пьедестала.

Её собственная, «личная» статуя. Только для неё, для Лааны.

Пока мужчина таскал мешки, Богиня с усилием заставила себя отвернуться, чтобы не глазеть, не смущать и, прежде всего, не смущаться самой. Взгляд скользнул дальше по двору, по окнам дома, по тропинкам в заросшем травой огороде.

Странно. Дины Блэкрейн и правда не было нигде. А ведь графиня должна была появиться здесь, и при том очень давно. Парящий в небесах «призрак» — не гужевая повозка с лошадкой. Чтобы добраться от крепости сюда, Дине должно было понадобиться максимум минут десять.

Но вокруг не было ни души. Ни следов на дорожке, ни движения в окнах.

Кстати, опять же, Дины не было и вчера. Да, Лаана сама отправила её «в призрачность», произнеся заклинание вместо обречённой на смерть графини. Однако, как только Лаана осталась одна, разве не логично для Дины было появиться вновь? Ведь у неё наверняка остались вопросы. Могла бы вернуться, матеарелизоваться, снова поговорить. Или, не дождавшись ухода солдат, нетерпеливая Дина сразу же умчалась из замка в поисках этого дома? Но если так, почему не стоит сейчас на крыльце?

Великий Рэндом, снова начало бешено стучать сердце. Внутри что-то отчаянно напряглось. Возможно, древний инстинкт самосохранения, который нельзя отключить даже ограничив «Вечность».

За спиной кто-то стоял.

Она обернулась. Это был, разумеется, полуобнажённый Леонард, красивый как статуя бога. На рельефных плечах, словно выточенных из мрамора, переливалась медь вечерних лучей. Он улыбался светлой, доброй улыбкой, обещающей деревенским девушкам пятьдесят лет счастья. Совсем не такой, как у негодяев Конти и Дориана.

— Прости, — сказал юный алхимик, глядя на «возлюбленную» прямым и открытым взглядом. — Ради науки. Я просто не могу этого сделать.

И ударил булыжником в висок.

Глава 19. Последняя из Блэкрейн

Боль пульсировала в такт с ударами сердца, отдаваясь раскалённой иглой в висок и глазницу. В левый висок. Чуть выше скулы, куда пришёлся удар. Во рту явно чувствовался привкус крови. Лаана попыталась облизнуть губы, но не смогла. В рот запихали кляп, очень плотно и глубоко. Чуть опустив глаза и обнаружив голую коленку, она поняла, что кляпом стал её собственный подол, оторванный и свёрнутый тугой валик, а сверху притянутый полосой той же ткани через затылок. Края впивались в углы рта столь сильно, что, казалось, порвут кожу.

Девушка попыталась пошевелиться, но тело не слушалось. Руки были заведены за спину, а запястья туго, до онемения, примотаны к лодыжкам. Вероятно, всё тем же оторванным подолом. Лаана ещё раз посмотрела вниз. И правда, платье было изодрано в клочья, она лежала почти раздетой.

Идиот! Лаана лежала на полу в собственном доме и в соседней комнате находился большой ящик с хозяйственными мелочами. Там была верёвка, ветошь, пустые мешки, вёдра, тяпки, даже гвозди с молотком. Лаана «насинтезировала» себе различных вещей для «легенды», чтобы гости не удивлялись, что у неё при наличии дома и огорода нет множества вещей, без которых на одиноком хуторе у опушки прожить невозможно. Например, верёвки и ветоши.

С другой стороны, вот ей ещё из ветоши кляп не делали. Уж лучше из собственного подола.

Великий Рэндом, да о чём она вообще?!

Нет, жёстоко, конечно, жёстко. Леонард, сволочь. Ну... хорошо хоть не убил.

Впрочем, возможно, всё ещё только впереди.

Лаана как могла осмотрелась.

«Скафандр» валялся на боку на холодном деревянном полу первого этажа, согнутый пополам, в неестественной позе руками и ногами назад. Через час или полтора такая поза наверняка вызвала бы сильные судороги. А значит, она тут не так долго. Ну может полчаса. После того как скрутили.

Хотя демоны его знает. В комнате царил полумрак. Через маленькое окошко пробивался лишь тусклый свет луны. Судя по всему, на улице стояла уже глубокая ночь. Массивная наружняя дверь была заперта на тяжёлый железный засов изнутри. Снаружи сюда никто не проникнет — да и кому придёт в голову ломиться к одинокой травнице на отшибе, когда вся деревня давно спит? Разве что староста Тобиас мог бы заглянуть, узнать новости, привезённые ей из Каменного Брода, однако не сейчас же, не ночью!

Лаана судорожно втянула носом воздух и вдруг поняла кое-что ещё.

Платье было изодрано, однако... тело прикрывал фартук. Леонард, очевидно, рвал подол, чтобы её связать и заткнуть кляпом рот, а вовсе