Двор призрачных сердец - Элис Нокс

— За храбрость! — подхватили остальные, подняв свои кружки.

Я подняла свою, чокнулась с Вейроном, отпила.

Через стол я почувствовала жгучий взгляд Лиса.

Серебряные глаза потемнели, челюсть напряглась, кружка в его руке сжалась сильнее. Потом он резко отвёл взгляд, поставил кружку на стол с глухим стуком.

— Рэдли, — голос был ровным, но в нём читалось напряжение. — Сколько до Карброка?

— При хорошем ветре — десять дней, — ответила она, откидываясь на спинку. — При плохом — четырнадцать.

— Быстрее нельзя?

— Нельзя, море диктует темп, не мы. — Она посмотрела на него внимательно. — Торопишься куда-то?

— Нет, — слишком быстро. — Просто хочу побыстрее разобраться с этим делом.

Рэдли усмехнулась, но ничего не сказала.

***

Ужин продолжался. Разговоры текли свободно — матросы рассказывали байки о прошлых рейсах, о штормах, о морских чудовищах (в которые я с трудом верила), о портах, где они швартовались.

Вейрон оказался приятным собеседником — рассказывал смешные истории, задавал вопросы, но не лез слишком глубоко, чувствовал границы. Татуировки на его руках завораживали — они действительно двигались, переплетались, меняли форму при каждом жесте.

— Это магия? — спросила я, кивая на его предплечье.

Он посмотрел вниз, усмехнулся.

— Да, руны навигации. Помогают чувствовать течения, ветра, магические поля. Незаменимы для штурмана. — Он повернул руку, демонстрируя. — Вот эта, — палец указал на спиральный символ, — показывает направление на север, всегда, даже в шторм, когда компас бесполезен.

— Красиво.

— Полезно, — поправил он с улыбкой. — Красота — побочный эффект.

Я рассмеялась, впервые за весь день.

Его рука легла на стол ближе к моей, пальцы почти касались. Татуировка закрутилась по запястью, светясь тускло-синим.

— Хочешь потрогать? — спросил он. — Они тёплые на ощупь, когда активны.

Я протянула руку, пальцы скользнули по его загорелой коже, по линиям рун. Действительно тёплые, почти горячие, вибрировали под прикосновением, как живые.

— Невероятно, — прошептала я, очарованная.

Вейрон улыбнулся шире, накрыл мою руку своей.

— Рад, что тебе нравится.

И тут я почувствовала вспышку.

Острую, жгучую, пронзившую грудь как удар ножа.

Я резко подняла взгляд через стол. Лис сидел на своём месте, кружка рома в руке. На лице — та самая беспечная улыбка, что я начала узнавать. Он смеялся над чем-то, что говорил матрос справа. Рэдли рядом с ним что-то рассказывала, активно жестикулируя.

Но на секунду, всего на долю секунды, его взгляд метнулся к нам. К моей руке под рукой Вейрона.

Потом он отвёл взгляд, отпил рома, вернулся к разговору, словно ничего не произошло. Но вспышка в груди не утихала. Жгла, пульсировала, требовала внимания.

Связь, она всё-таки работала. И сильнее, чем я думала.

Я медленно высвободила руку из-под ладони Вейрона, взяла кружку, отпила, пытаясь успокоить дыхание.

— Всё хорошо? — спросил Вейрон, наклоняя голову. — Ты побледнела.

— Да, просто... жарко здесь, — соврала я. — Непривычно столько людей в замкнутом пространстве.

— Понятно. — Он подлил мне рома. — Выпей, полегчает.

Я отпила, благодарная за отвлечение, но взгляд сам собой метнулся обратно к Лису.

Он наклонился к Рэдли, что-то прошептал ей на ухо. Она громко и звонко рассмеялась и игриво ударила его по плечу.

Потом её рука скользнула по его предплечью, задержалась там, пальцы сжали мышцу. Лис усмехнулся, накрыл её ладонь своей, сжал в ответном жесте.

Я отвела взгляд, уставившись в свою кружку.

Не моё дело. Не моё.

— Так ты охотница? — голос Вейрона вырвал меня из мыслей.

Я подняла взгляд, моргнула.

— Откуда ты... — Паника взорвалась холодной волной. Руки, лежавшие на столе, инстинктивно сжались в кулаки.

— Тихо, тихо, — Вейрон мгновенно отреагировал на моё состояние. Голос упал до едва слышного шёпота, и он наклонился ближе — так близко, что наши плечи соприкоснулись, головы почти касались друг друга. — Прости, не хотел пугать.

— Откуда ты знаешь? — голос вышел хрипло, едва различимо даже для него.

Вейрон ещё больше придвинулся, так что его губы оказались в дюйме от моего уха.

— Я случайно услышал, — признался он тихо. — Сегодня днём. Король разговаривал с капитаншей на палубе. Я проходил мимо, не собирался подслушивать, но... — он на секунду замолчал. — Прозвучало твоё имя. Потом слово «Орден». Потом «охотница». Я сложил два и два.

Желудок свело ледяным узлом.

— Кто ещё слышал?

— Никто, клянусь. — Голос стал твёрже и искреннее. — Я был один на той части палубы. И сразу ушёл, как только понял, о чём речь.

Пауза. Его пальцы сжали мою руку чуть крепче.

— Я никому не скажу, Аделин. Никому. Это не моё дело, и уж точно не моё право выдавать твои тайны.

Он замолчал, взгляд стал отстранённым на секунду, словно вспоминал что-то давнее и болезненное.

— И если когда-нибудь понадобится поговорить... — он постучал пальцем по столу дважды, — ...я здесь. Хороший слушатель и плохой болтун.

Что-то тёплое разлилось в груди, прогоняя холод паники.

— Хорошо, — прошептала я, и слово вышло искренне.

Он улыбнулся — настоящей, тёплой улыбкой.

— Не за что. — Подмигнул. — К тому же, мне нравится хранить секреты красивых девушек. Заставляет чувствовать себя важным.

Я тихо фыркнула, несмотря ни на что.

Вейрон отстранился полностью, взял кружку, отпил рома, вернулся к обычному тону голоса:

— Так вот, как я говорил, — произнёс он громче, обращаясь уже ко всем вокруг, словно продолжая прерванный разговор, — лучшая таверна в Карброке — «Утопленник». Ром там дешёвый, но крепкий. Правда, хозяин — тролль с отвратительным характером.

Матрос напротив захохотал, подхватывая тему, и разговор потёк дальше, уводя от нас внимание.

***

Ром лился рекой.

Кто-то притащил ещё бутылок — тёмного, янтарного, пахнущего патокой и чем-то пряным. Атмосфера становилась веселее, раскованнее. Голоса громче, смех заразительнее. Кто-то затянул песню — протяжную, матросскую, о девушке, что ждала моряка сто лет, пока тот не вернулся призраком.

Я пила. Больше, чем планировала. Каждый раз, когда Вейрон подливал — а он делал это часто, подмигивая и приговаривая что-то про «сухопутных, которых надо учить пить как моряки» — я не отказывалась.

Ром притуплял острые углы тревоги, что сидела в груди с того момента, как корабль отчалил от берега. Согревал изнутри лучше любого огня. Делал мир мягче, ярче, проще — без Джаспера, без Ордена, без