После развода — в ведьмы. Бывший муж и прочая нечисть - Виолетта Весна

Я протянула лист. На нём было пять вопросов: чего она ждёт от звонка, готова ли услышать отказ, что скажет сама, какую границу не переступит и с кем поговорит, если ответ причинит боль. Никакой магии.

— Это должно помочь вернуть мужчину?

— Это должно помочь вам решить, стоит ли звонить самой.

Она сложила карточку и убрала в сумку. Результата я не обещала.

Я внесла продажу в кассу и открыла окно. В лавку вошёл мартовский воздух: мокрый снег, земля и дым из пекарни. Все запахи различались ясно. Обоняние восстановилось через двадцать семь дней после слушания и больше не пропадало.

На полке стояла моя постоянная лицензия. Экзамен принимала комиссия из трёх человек, Зоя Петровна сидела в первом ряду с тростью и красной ручкой. Я приготовила проявитель, остановилась при снижении температуры и получила допуск к работам второй категории. Источниковая вода оставалась под отдельным контролем; трубу демонтировали, узел восстановили городские мастера.

«Второй шанс» третий месяц работал с прибылью. Небольшой — после налогов, аренды оборудования и зарплаты помощнице оставалось около шестидесяти тысяч. Кредит на ремонт составлял двести сорок тысяч, срок — два года. Я могла выплатить быстрее, но не собиралась снова экономить на страховке и контрольных пластинах.

Рабочий день начинался с температуры лаборатории и заканчивался сверкой кассы. Настроенные составы стояли в отдельном шкафу, обычные чаи — в торговом зале. Каждый четверг я закрывала два часа на документы, хотя покупатели предпочитали считать, что ведьма должна быть доступна при любой внезапной проблеме.

Сегодня в журнале было три записи: проверка детского амулета с согласия матери и ребёнка, проявитель контакта для страховой компании и рябиновая соль на вход небольшой мастерской. Ни одного спасения мира. Именно такой работы я хотела.

Помощница Аня умела продавать чай лучше меня и не имела магического допуска. На все просьбы «добавить капельку защиты» она отвечала: «Запишитесь к Ладе Андреевне, касса чудес не активирует». Мила считала эту фразу идеальной для второй вывески.

Ирина открыла независимую службу проверки аптечных договоров. Она не стала ведьмой и не нуждалась в этом: наняла двух лицензированных специалистов, сама вела документы и помогала сотрудникам читать приложения до подписи. Девять договоров «Баланса» аннулировали, работникам выплатили задолженность по сверхурочным из временного фонда.

В этот четверг Ирина принесла на проверку договор новой аптеки. Не потому, что подозревала морок: владелец хотел заранее получить отметку о чистой процедуре.

— Здесь пункт о доступе к внутренним камерам, — сказала она, раскладывая копии. — Сотрудники согласны на безопасность склада, но не на запись комнаты отдыха.

— Разделите зоны и цели. Одна подпись не должна разрешать всё наблюдение сразу.

— Уже предложила. Владелец сказал, что так дороже.

— Принуждение обходится дороже, просто счёт приходит позже.

Мы составили техническое задание для юриста. Ирина сама назвала условия, я проверила магическую часть. Полгода назад она просила меня решить, подписывать ли заявление. Теперь строила систему, в которой другой человек мог отказаться до конфликта.

Суд над Денисом и Еремеевым начался месяц назад. Денис вину не признавал. Следствие выделило подделку залога, незаконный отбор воды и использование договорного морока в отдельные эпизоды. Приговора ещё не было. Я дала показания один раз и больше не следила за каждым заседанием.

Это тоже оказалось частью свободы: не строить все дни вокруг человека, с которым брак уже закончился.

После обеда пришла Зоя Петровна. Она ходила с тростью и отказывалась называть её средством опоры.

— Это указатель ошибок, — сообщила она и постучала по моей карте настройки. — Почему здесь сорок одна и три?

— Потому что при сорока одной ровно линия проявлялась на две секунды позже, а контроль остался чистым. Три серии, данные в приложении.

Она прочитала приложение.

— Тогда оставь.

Для Зои Петровны это означало высшую степень одобрения.

В шесть мы закрыли торговый зал. Мила забрала заказ для кафе и напомнила, что арендный договор прилавка заканчивается. Я сохраняла метр у окна ещё полгода как точку выдачи, хотя основная торговля вернулась в лавку.

— Не продлевай из благодарности, — сказала она.

— Продлеваю из-за выручки. Тридцать процентов заказов забирают у тебя.

— Хорошо. Тогда подниму аренду на пятьсот.

— Пришли расчёт.

— Вот теперь узнаю подругу.

Арсений пришёл в семь. Он вернулся к работе в отделе, но резак использовал не больше одного раза в смену и только после проверки руки. Два пальца восстановили движение, чувствительность на кончиках осталась сниженной. По вечерам он делал упражнения и не прятал, когда начиналась боль.

Сегодня правую кисть он держал осторожно.

— Нагрузка? — спросила я.

— Учебный разрез. Один. Врач разрешил холодный пакет и покой.

Я достала пакет из морозильника. Он приложил сам.

Мы ужинали в квартире наверху. Арсений оставался у меня четыре ночи в неделю, иногда пять. Его вещи занимали одну полку и половину ящика. У него по-прежнему была собственная квартира и свой счёт.

После чая он положил на стол папку.

— Личный вопрос, — сказал он. — Я хочу переехать к вам. Это проект соглашения о совместном проживании, не предложение брака. Лавка, дом и источник остаются вашей собственностью. Моя квартира и накопления —