"Санта-Барбара". Компиляция. Книги 1-12 - Генри Крейн

Наконец, Ридли поймал высоко подброшенный котелок и водрузил его на голову мальчика. Брэндон счастливо засмеялся и принялся хлопать в ладоши.

Потом он схватил большой нож и принялся делить огромный, принесенный из кухни Сантаной и Марией торт, украшенный свечами.

Круз понял, что начинается самый торжественный момент праздника и заспешил к гостям.

Он появился как раз вовремя.

Перед Брэндоном стояла тарелка, на которой лежал огромный кусок торта с воткнутой в него свечой. Мальчик уже было занес ложечку, чтобы съесть сделанный из крема розовый цветок, как его рука остановилась.

Он повернулся к Крузу и шепотом спросил:

— А мне можно его съесть? Он мне не повредит?

— Конечно, малыш, — Круз опустился на стул рядом с мальчиком, — его готовила сама мама.

Брэндон облегченно вздохнул и принялся уплетать торт.

Праздник, на какое‑то мгновение выбившийся из колеи, вновь вернулся в прежнее русло.

Круз смотрел на радостного Брэндона и сердце его сжималось от тоски. В его ушах звучал голос доктора Денисона, который вынес свой приговор: полгода и не больше, все больные этим недугом умирали через полгода после постановки этого диагноза.

«Сколько же у нас осталось? — принялся подсчитывать в уме Круз. — Совсем немного» — растерянно прошептал он и обнял мальчика за плечи.

Тот с недоумением посмотрел на Круза, но потом улыбнулся в ответ. Круз погладил его по голове. В его жесте было столько жалости, что мальчик вздрогнул, и мужчина тут же отдернул свою руку.

«Не нужно показывать ему, что он болен, — подумал Круз, — не нужно слишком уж жалеть его, иначе его жизнь сделается невыносимой, ведь это так ужасно, жить, зная почти точно день своей смерти. Ведь мальчик наверняка слышал разговоры медперсонала в клинике и представляет всю опасность своей болезни. Как быстро он привыкает к своему положению, — подумал Круз. — Ведь еще совсем недавно он тяготился своей почти полной глухотой, а теперь прекрасно разбирает слова по губам. И даже некоторые из его одноклассников не догадываются, что он потерял слух».

Круз осторожно поднялся со стула и отошел в сторону. Брэндон, казалось, не заметил его отсутствия.

«А все‑таки молодец Ридли, — подумал Круз Кастильо, — как он предан мне».

Он подозвал своего напарника. Ридли, оглядываясь, приблизился к нему.

— Я не слишком усердствую? — спросил он.

— Да нет, что ты, в самый раз. Ты молодчина, так развеселил ребят.

— Да это ерунда.

— Нет, Ридли, я бы так не смог. У меня бы получилось очень неуклюже.

— А ты, Круз, просто не пробовал. Нужно просто вспомнить самого себя в детстве, вспомнить свои проделки и тогда ничего сложного не будет. Ты прекрасно сможешь выступать перед детьми, они будут аплодировать, и ты забудешь о своей работе, о своих несчастьях. Это так хорошо — устраивать праздники. В общем‑то, жизнь и существует только для них.

— Ты, Ридли, смотрю, стал философом за время моего отсутствия.

— Нет, Круз, философом я не стал, но сижу теперь, кстати, за твоим столом.

Круз поморщился.

— Да, честно говоря, я тебе не завидую, ведь вся тяжесть операций по выявлению нелегалов теперь легла на твои плечи.

— Забудь ты про это, Круз, ведь сегодня такой хороший день, такие хорошие гости, — он показал рукой на перепачканных в торт детей, которые счастливо смеялись.

— Я бы хотел забыть, — признался Круз, — но поверь, это невозможно.

— Я тебя понимаю.

Круз регулярно высылал анализы доктору Хайверу. Тот обычно сообщал результаты по телефону. Круз пытался добиться от него объяснения некоторых показателей, но доктор все время уходил от ответа и говорил, что нужно собрать необходимое количество информации.

Наконец Круз настоял, чтобы тот прислал ему распечатку со всеми анализами Брэндона за последнюю неделю и вдобавок к ней приложил список норм содержания веществ в организме. И вот долгожданный отчет пришел.

Круз рано утром спустился на крыльцо за почтой. Вместе с газетами на ступеньке лежал плотный конверт. Круз, даже не удосужившись поднять газеты, тут же распечатал конверт. Перед ним была компьютерная распечатка анализов Брэндона.

Он сел в гостиной за столом и принялся сличать цифры. Получалось что‑то совсем непонятное. За последнюю неделю уровень содержания длинноцепных жиров в организме Брендона повысился, хоть они были полностью исключены из рациона.

— Это какая‑то бессмыслица! — воскликнул Круз. — Может они перепутали результаты анализов, и нам прислали совершенно другой лист?

Круз вопросительно посмотрел на Сантану. Та взяла бумагу, пробежала глазами по цифрам.

— Я еще ничего тут не понимаю, Круз, но если ты говоришь…

— Нужно срочно позвонить доктору Хайверу. Хотя тут написано, что это анализы Брэндона и внизу стоит подпись самого доктора Хайвера.

Круз схватил телефонную трубку и принялся набирать номер доктора Хайвера. Сантана замерла в ожидании.

Доктор Хайвер, к счастью, оказался на месте.

— Доброе утро, мистер Кастильо. Как я понимаю, вы уже получили мое письмо?

— Да, но я не могу сообразить, в чем тут дело. Мы полностью исключили из рациона длинноцепные жиры, а уровень их в крови Брендона больше, чем до начала лечения.

— Мистер Кастильо, я советую вам успокоиться и немного подождать, ведь ваш мальчик находится на диете очень непродолжительное время. Возможно, эти цифры — отголоски его прежнего питания, а нам обязательно нужно собрать большую базу данных. Так что наберитесь терпения, и его состояние, может быть, улучшится. А сейчас выводы делать слишком рано.

— Но как же другие мальчики! — воскликнул Круз. — Вы же видите, что уровень содержания длинноцепных жиров повышается и нужно что‑то делать!

— У других детей та же картина, — признался доктор Хайвер, — и я, честно говоря, не понимаю, в чем дело.

— Но ведь нужно предпринять тогда соответствующие меры! — воскликнул Круз.

Сантана поняла, что доктор Хайвер уходит от ответа и не может предложить конкретных мер. Она схватила мужа за руку, но тот мягко отстранил ее от себя и прикрыв трубку рукой сказал:

— Сантана, пожалуйста, я сам поговорю с доктором.

Та послушно отошла, прислонилась к стене, но ее волнение выдавали руки. Она крепко сцепила пальцы и нервно перебирала полу халата.

— Доктор Хайвер, — начал Круз, — признайтесь, ведь в мире не вы один занимаетесь этой проблемой?

— Естественно, — сказал врач.

— И наверное, существуют терапевтические методы лечения?

— Несомненно.

— Так почему вы раньше молчали