"Санта-Барбара". Компиляция. Книги 1-12 - Генри Крейн

— Хорошо? — поинтересовался ребенок.

— Да, конечно, малыш, все будет хорошо. Вот видишь, теперь я знаю, какое у тебя давление.

— Что, уже все? — спросил мальчик.

— Конечно все.

Сестра сняла манжет, — что‑то записала в своем блокноте и посмотрела на доктора, как бы спрашивая своим взглядом, закончил ли он разговор с родителями.

— Знаете что, мистер и миссис Кастильо, с вашим ребенком пока все вроде бы ничего. Он ходит, видит, может разговаривать, даже немного слышит, но… — доктор взглянул в сторону, как бы боясь встретиться взглядом с матерью ребенка, — но…

Он на мгновение задумался.

— Говорите, доктор, мы хотим знать правду, — сказал Круз и принялся поглаживать ладонь жены.

— Сейчас все неплохо, но это в любой момент может измениться. Ухудшение может наступить совершенно неожиданно и вы должны быть к этому готовы.

Вместо ответа Круз кивнул головой, что означало, что они все понимают и согласны.

— Мы должны на некоторое время оставить Брэндона в нашем исследовательском центре и провести курс лечения. Я хочу надеяться, что это пойдет на пользу ребенку, и мы сможем добиться положительного результата.

— Хотелось бы верить, доктор, — сказал Круз.

— Мне тоже хочется верить в успех этого дела. Но как будет, известно только Богу. К сожалению, я не могу вам привести примеров, когда болезнь была побеждена, и это меня угнетает. Но я все‑таки спрашиваю вас, вы согласны принять участие в эксперименте?

Сколько раз уже слышал Круз, слышала Сантана это слово «эксперимент». Никто из врачей не говорил «излечение», «выздоровление», они все упоминали о сборе базы данных, о статистике.

Но другого выхода у них не было, нужно было рисковать, перепробовать все возможные способы.

— Ну как? — спросил Круз.

— Я думаю, стоит согласиться, — шепнула Сантана, — ведь у нас нет альтернативного варианта.

— Вот именно, — сказал доктор Лисицки, — альтернативы нашему лечению не существует.

— Мы согласны, — ответил за себя и за жену Круз.

Он покосился на Брэндона, не слышал ли тот их разговор. Но мальчик был занят разглядыванием блестящей шкалы тонометра, которая интересовала его куда больше, чем все, происходящее вокруг.

ГЛАВА 9

Тонкие руки и отрешенный взгляд. Из последних сил. Несколько шагов заплетающихся ножек. Звонок незнакомого машиниста. Медведь дождался своего друга. Наука жертвовать собой. От отчаяния к надежде — и обратно…

Круза и Сантану не допускали встречаться с мальчиком. Они лишь изредка видели его издалека, когда доктор Лисицки приводил их в парк исследовательского центра и разрешал посмотреть на ребенка, прогуливавшегося вместе с сестрой милосердия.

Но в последние дни он категорически запретил им появляться в центре.

Сантану мучили сомнения — все ли ладно с сыном? Круз как мог пытался ее утешать, но его душу тоже грызли сомнения.

Наконец, он не выдержал и пришел к доктору Лисицки.

Тот сидел у себя в кабинете, просматривая истории болезней.

— Я понимаю ваше замешательство, — вместо приветствия сказал доктор. — Но поймите и вы меня. Мне тоже нелегко. Я настолько же озабочен происходящим как и вы. Но я профессионал и не могу позволить себе отдаваться чувствам, эмоции — это не для меня.

— Я хочу узнать, как идут дела у Брэндона.

— Мне особенно нечем вас утешить. На завтра назначен расширенный консилиум. Мы собрали многих специалистов в вопросах подавления иммунной системы, которые имею хоть какое‑то отношение к подобным заболеваниям.

— Консилиум? — недоуменно переспросил Круз. — Брэндону придется предстать перед множеством людей?

— Да, — кивнул доктор Лисицки, — и мне нужно для этого ваше согласие.

— Ну что ж, мы согласны на все, лишь бы это пошло на пользу нашему сыну.

— Тут скорее, идет речь не о пользе, — заметил доктор Лисицки, — а о том, чтобы как можно больше врачей узнало об этом заболевании и, чтобы мы смогли суммировать весь накопленный опыт.

— Хорошо, я согласен, — повторил Круз.

— Значит, тогда завтра утром я вас жду. Вы тоже будете присутствовать на этом консилиуме. Только прошу вас, не поддавайтесь эмоциям. Ребенок не должен волноваться, он и без того будет возбужден.

— Ну что ж, я думаю, наше присутствие его немного успокоит.

— Я очень благодарен вам, — сказал доктор Лисицки, прощаясь с Крузом Кастильо.

Утром следующего дня Круз и Сантана ожидали появления Брэндона в холле исследовательского центра.

Большие двухстворчатые металлические двери распахнулись, и Круз вздрогнул. Сестра милосердия выкатила инвалидную коляску, на которой сидел Брэндон.

Круз еле узнал его: его голова была коротко острижена, взгляд грустный и отрешенный.

Сантана сжала плечо мужа.

Худые прозрачные руки Брэндона покоились на коленях. Мальчик отыскал взглядом мать, но на его лице не отразилось никаких чувств.

Сантана бросилась к нему и тот еле заметно вяло улыбнулся.

— Брэндон, мальчик мой! — мать опустилась перед ним на колени.

— Миссис Кастильо, — к ней подошел доктор Лисицки, — нас уже ждут.

Сестра милосердия покатила коляску, а Круз и Сантана вместе с доктором Лисицки проследовали в зал заседаний.

На них сразу же обрушился гул голосов. Огромная аудитория была заполнена людьми в белых халатах. Это были в основном молодые медики и, казалось, их мало занимает проблема болезни. Но когда они увидели ребенка, их голоса мгновенно смолкли.

Коляску с Брэндоном установили на подиуме, к кафедре подошел доктор Лисицки и предупредительно поднял руку.

Сантана и Круз устроились сбоку у прохода, на специально поставленных для них стульях.

Торец зала занимал большой экран, на который проецировалось изображение Брэндона. Крузу было невыносимо больно смотреть на изможденное лицо мальчика.

— Итак, дамы и господа, — обратился доктор Лисицки к аудитории. — Я хочу вам представить Брэндона, — он не глядя указал рукой на мальчика, сидевшего в инвалидной коляске. — Этот молодой человек болен лейкодистрофией, — по залу прошел еле слышный гул. — Я надеюсь, — продолжал доктор Лисицки, — что наша встреча будет продуктивной и полезной. Ну что ж, Брэндон, ты согласен нам помочь? — он обратился к мальчику.

Тот еле заметно кивнул. На лице доктора Лисицки появилась еле заметная приторная улыбка. Он опустился на корточки перед мальчиком и протянул к нему руки.

— Ну что ж, малыш, иди ко мне на руки.

Брэндон неуверенно слез с коляски и опустил