"Санта-Барбара". Компиляция. Книги 1-12 - Генри Крейн

дети служат медицине, служат каким‑то экспериментам? А я‑то дура, всегда была убеждена, что медицина должна служить моему ребенку, что медицина должна помогать мне в этой страшной беде.

Председатель фонда неловко отошел от микрофона. Он немного виновато улыбнулся, но глаза зло сверкнули. Он уже явно пожалел о том, что пригласил эту пару на конференцию.

— Я думаю, нам стоит вернуться к повестке дня.

— Но почему? — громко выкрикнула Сантана, — почему мы должны заниматься какими‑то странными вопросами в то время, когда рушатся наши семьи, когда распадаются браки, когда умирают наши дети? Почему, ответьте мне? — она осмотрелась по сторонам, как бы надеясь, что кто‑то встанет и сможет ей объяснить, что здесь происходит и почему здесь говорят совсем не о том, зачем она приехала сюда. — Я думаю, мы должны делиться своими радостями и горестями, мы должны говорить о детях. А здесь никто не говорит о наших ребятах, никто, — Сантана укоризненно смотрела в глаза председателю фонда.

— Если больше никто не желает сказать, то тогда сейчас перед нами выступит гость нашей конференции доктор Чак. Он расскажет о том, как работает слюно–отсасывающий аппарат. Я думаю, это будет очень интересная лекция. Так что, доктор Чак, пожалуйста, к микрофону, — председатель фонда занял свое место в центре стола, а к микрофону подошел пожилой врач.

Сантана и Круз переглянулись. Круз пожал плечами: дескать, а что я могу сделать и вообще я не понимаю, что здесь происходит.

— Я тоже не понимаю, — Сантана тряхнула головой, ее темные волосы рассыпались по плечам. — Мне кажется, Круз, мы должны уйти отсюда, здесь нам делать нечего.

— Да, дорогая, я это тоже понял. Они, не обращая внимания на шушукающихся соседей, покинули зал.

ГЛАВА 10

В комнату льется бледный свет луны. Воспоминание о Мексике помогает найти путь. Блуждание с вытянутыми руками в кромешной тьме. Библиотека в доме Кастильо. Разгадка где‑то близко. Кухонная раковина как иллюстрация биохимических процессов. Польские мыши.

Поздним вечером Круз и Сантана сидели у постели Брэндона. Мальчик морщился, глаза его сами закрывались.

— Маленький, что тебе мешает? — спросила Сантана, наклоняясь к Брэндону.

Тот несколько мгновений медлил, потом проговорил:

— Выключите свет, глаза…

— Что? Болят глаза? — спросила Сантана. Брэндон едва заметно кивнул головой.

— Хорошо, я сейчас выключу свет.

Сантана посмотрела на Круза, тот протянул руку и нажал клавишу. В комнате Брэндона стало темно. Круз поднялся, подошел к окну и поднял жалюзи.

На улице была ночь. Черное как бархат небо было усыпано крупными звездами. В комнату лился бледный свет луны.

— Хорошо, — проговорил мальчик, — спасибо. Круз и Сантана переглянулись.

— У него, наверное, болят глаза и ухудшается зрение, — предположил Круз.

— Да, скорее всего, так и есть, — Сантана едва заметным движением вытерла слезу.

Она сделала это так, чтобы Брэндон не заметил. Но ребенок увидел блестящие влажные глаза матери.

— Не плачь, мама.

— Брэндон, маленький, я не плачу, это просто так.

— Нет, ты плачешь, — повторил ребенок.

— Да нет же, нет же, вот видишь, я уже не плачу, все уже хорошо.

Круз сел на край постели и обнял Сантану.

— Не переживай, родная, может быть, все обойдется, — тихо прошептал он.

— Мне хочется в это верить, но шансов, насколько я понимаю, у нас нет.

— Нельзя, нельзя, Сантана, предаваться таким чувствам. Всегда надо иметь надежду и тогда мы обязательно найдем выход.

— Папа, — попросил Брэндон, — расскажи мне сказку.

— Какую? — Круз склонился к ребенку.

— Ту, которую ты мне рассказывал давно.

— Сантана, какую сказку я рассказывал Брэндону давно?

Сантана задумалась и попросила Круза:

— Расскажи ему сказку про Винни–Пуха, про маленького медвежонка.

— Да, про Винни–Пуха, про медвежонка, — Брэндон принялся шарить рукой по постели.

— Что? Что, маленький? — спросила Сантана.

— Медведь, где мой медведь?

— Сейчас, сейчас, — Круз поднялся, взял с кресла медведя и отдал сыну.

Брэндон прижал игрушку к себе, уткнулся в нее лицом и на его глазах появились слезы.

— Брэндон, посмотри, сколько за окном звезд, видишь?

Ребенок вместо ответа кивнул.

— На этих звездах тоже живут очень хорошие люди. А звезды находятся очень далеко, ты видишь какие они маленькие?

— Да, — сказал Брэндон, — они очень маленькие.

— Так вот, на каждой из этих звезд есть такие же люди как ты, Брэндон, как я, как наша мама.

— У них тоже болеют дети? — спросил Брэндон.

— Да, и у них болеют дети, — ответил Круз. — Не надо расстраиваться, мальчик, я думаю, вскоре ты поправишься, обязательно поправишься.

— Правда? — спросил ребенок.

— Ну конечно же, наш маленький, ты обязательно поправишься.

Круз прижал к себе Брэндона, и на его глазах появились слезы.

Сантана, не в силах выдержать эту муку, поднялась и встала у окна. Она смотрела в темное звездное небо и слезы тихо катились по ее щекам.

«Господи, — шептала она, — помоги мне, помоги и спаси Брэндона. Ты можешь взять все взамен, все, можешь даже взять мою жизнь, но спаси ребенка, помоги».

— Знаешь, Сантана, — вдруг она услышала за спиной спокойный голос Круза, — в такие вот вечера мне кажется, что может произойти чудо.

— Чудо?

— Ну да, самое настоящее чудо. Раньше я в это не верил, а теперь думаю, что оно обязательно должно произойти, и мы с тобой спасем Брэндона.

— Круз, как я хочу в это верить! Я готова отдать за это чудо все, а ты?

— Что?

— Ты готов отдать все? — спросила Сантана.

— Ну конечно, о чем ты говоришь. Мне ничего не жалко и мне уже ничего не надо. Я хочу только одного — я хочу, чтобы Брэндон был здоров и весел как прежде.

— Брэндон, ты знаешь какой сегодня день? — спросил Круз.

— Да, — сказал мальчик и назвал число.

— Вот видишь, Сантана, — прошептал Круз, — он все помнит, значит болезнь зашла еще не настолько далеко, и у ребенка еще есть память.

— Папа, так расскажи, пожалуйста, сказку и тогда я смогу уснуть, — слабым голосом попросил Брэндон.

— Хорошо, родной, хорошо. Ляг поудобнее, и я буду рассказывать тебе сказку.

Круз говорил очень медленно, повторяя