"Санта-Барбара". Компиляция. Книги 1-12 - Генри Крейн

пряди уже немного отросших волос. Он гладил шелковистые волосы ребенка, смотрел в белый потолок и чувствовал, как время от времени Брэндон вздрагивает и теснее прижимается к нему, чувствовал, как бьется маленькое сердце Брэндона.

— Малыш, все будет хорошо, я постараюсь сделать для тебя все, что в моих силах, — поклялся Круз и посмотрел на лицо спящего сына.

Выражение лица Брэндона в этот момент было спокойным и безмятежным. Казалось, что он чувствует, что сейчас он находится под надежной защитой отца.

Веки с длинными ресницами дрогнули и поднялись. Брэндон встретился взглядом с Крузом и тихо прошептал:

— Здравствуй, папа.

— Здравствуй, малыш, — прошептал Круз.

— Я так давно тебя ждал, — сказал ребенок.

— Да что ты, я все время был рядом.

— Нет, я был один и мне было плохо.

— Брэндон, малыш, сейчас все будет хорошо. Теперь мы снова будем все вместе и я думаю, мы сможем победить твою болезнь.

— Ты думаешь? — серьезно спросил мальчик.

— Конечно, я в этом уверен, и мама будет с нами и все мы будем вместе. А сейчас пожалуйста, поспи еще немного, а потом мы все вместе будем завтракать.

— Хорошо, — согласился ребенок и ресницы дрогнули, глаза закрылись, и Брэндон безмятежно засопел, уткнувшись в плечо Круза.

«Какой ты хороший, малыш, и как тебе не везет», — подумал Круз, поправляя подушку и стараясь как можно удобнее уложить Брэндона.

Внизу слышались шаги Сантаны, слышалось звяканье посуды.

Если бы Крузу и Сантане еще полгода тому назад кто‑нибудь сказал, что за такой короткий срок они смогут прочесть такое огромное количество литературы, статей, просмотреть столько всевозможных материалов, накопленных по биохимии, генетике, то Круз бы только лишь удивленно пожал плечами, а Сантана в ответ весело захохотала и сказала, что это невозможно и нереально.

Но это было полгода назад, а теперь день и ночь Круз и Сантана сидели, обложившись книгами, и изучали весь материал, накопленный по лейкодистрофии, по всем болезням, у которых были хоть немного похожие симптомы. Круз делал выписки, чертил схемы, рисовал графики. Он пытался вникнуть в суть проблемы и уже мог свободно разговаривать, пользоваться терминологией, доступной только профессионалам. Из библиотеки они возвращались домой, дом тоже напоминал библиотеку: повсюду лежали толстые научные журналы, тома книг, развернутых на разных страницах. Повсюду лежали записи, вырезки из газет, ксерокопии.

Круз сидел за столом под включенной настольной лампой и просматривал работы ученых–генетиков. Изредка он обменивался с Сантаной фразами, которые были понятны только им.

Присмотр за малышом взяла на себя Мария. Она не отходила от Брэндона, а родители изредка заглядывали в его комнату.

Сантана хватала ребенка, прижимала его к себе, страстно целовала, гладила по волосам.

— Малыш, поверь, все будет хорошо, мы делаем для тебя все возможное.

— Спасибо, — шептал Брэндон бледными губами, и его глаза моргали, наворачивались слезы.

Сантана сдерживалась, чтобы не заплакать. Круз утешал ее, поддерживал словом.

— Ничего, ничего, Сантана, все будет хорошо, мы обязательно найдем выход, ведь он должен быть.

Приходилось много раз выезжать во все самые крупные библиотеки Соединенных Штатов, посещать библиотеки научных центров, медицинских учреждений, и везде Круз искал ответ на один единственный вопрос: как можно остановить, замедлить болезнь, как можно помочь Брэндону?

Он чувствовал, что разгадка где‑то близко, но где?

— Как‑то вечером, когда Сантана и Круз сидели, занятые изучением книг, Сантана негромко произнесла:

— Круз, ты меня слышишь?

— Да, — отвлекся от чтения мужчина, — я тебя слушаю.

— Круз, я хочу снять Брэндона с этой диеты.

— Что? — Круз обернулся к жене.

— Я говорю, что хочу снять Брендона с диеты.

— Почему? Зачем?

— Он уже очень давно ест все эти продукты, но как ты понимаешь, улучшения не наступает.

Круз крепко сжал виски.

— Ты уверена в том, что решила предпринять?

— Да.

— Тогда я хочу, чтобы ты объяснила, почему ты пришла к такому решению.

— Сейчас, — Сантана поднялась из‑за стола и прошлась по комнате, заваленной книгами.

Гостиная дома напоминала библиотечный зал: на всех столах и стульях лежали книги и журналы.

— Хорошо, мы снимем Брэндона с диеты, а чем будем кормить? — Круз пытливо посмотрел на жену.

— Обычной едой.

— Как? — не понял мужчина.

— Ну да, обычной пищей, той, которую едят нормальные дети, которая им очень нравится.

— Ты собираешься кормить его той пищей, в которой полно жиров?

— Да, вот посмотри сюда, — Сантана подала лист бумаги, исписанный колонками цифр. — Смотри внимательно, — она водила по цифрам ручкой. — Он ест все эти продукты, предписанные диетологами, но уровень жиров в его организме не только не уменьшился, а наоборот, увеличился. Мне кажется, это алогично, бессмысленно.

— Почему алогично? Почему бессмысленно, ведь что‑то же надо предпринимать? Сантана, мы с тобой еще очень мало знаем, мы не разобрались во многих вопросах, а ты сразу же решила предпринимать действия. Думаю, что это слишком поспешно, опрометчиво.

— Да нет же, Круз, — Сантана нервно отошла от письменного стола.

— Мы с тобой еще не все изучили.

— Конечно, Круз, но мне кажется, что все мы никогда не сможем изучить. Ты посмотри, — она окинула взглядом комнату, заваленную книгами, — посмотри, сколько здесь всего. Неужели ты думаешь, что мы когда‑нибудь все это изучим?

— Сантана, но ведь мы уже прочли очень много книг и уже обладаем определенными знаниями, так что, мне кажется, не надо спешить.

— Круз, ты говоришь не надо спешить. Неужели ты забыл, сколько времени осталось у Брэндона?

— Да, это я помню, — Круз устало опустился на кресло, — я это очень хорошо помню, поэтому сижу и день, и ночь за этими книгами, не вылезаю из библиотеки, ищу все статьи, просматриваю распечатки, работаю за компьютером. Думаю, разгадка где‑то близко, но пока мы еще к ней не подошли.

— Круз, но ведь что‑то же надо предпринимать?

— Сантана, я тебе хочу кое‑что объяснить, — Круз подошел к большому планшету, на котором был закреплен большой лист бумаги. — Посмотри сюда, я сейчас нарисую схему.

Сантана уселась рядом с планшетом и принялась следить за рукой Круза, а он взял толстый черный грифель и принялся рисовать.

— Вот смотри, — он нарисовал на листе чертеж.

— Что это?

— Это, как ты можешь догадаться — кухонная раковина.

—