"Санта-Барбара". Компиляция. Книги 1-12 - Генри Крейн

то есть посадили на диету, — Сантана зачеркнула первый кран, — то организм тут же принялся воспроизводить отсутствующие жиры, — Сантана несколькими штрихами изобразила процесс. — Вам все понятно?

Круз даже приподнялся со своего кресла и буквально впился глазами в белый лист бумаги с жирными линиями рисунка.

— Ты хочешь сказать… — произнес он.

— Да, да, Круз, именно это я и хочу сказать.

— Ты хочешь сказать, если я тебя правильно понял, что когда организм человека сажают на диету, то он сам начинает тут же воспроизводить недостающие жиры, правильно?

— Именно это я и хочу тебе сказать, Круз, — воскликнула Сантана.

Она радостно подскочила к мужу, поцеловала его, потом, не в силах удержать чувства, подбежала к Марии и тоже поцеловала ее в щеку.

— В конце этой статьи говорится, что вполне возможны манипуляции с этими жирами, — Сантана вновь бросилась к планшету и принялась изображать процесс. — Я думаю, что если насытить организм определенными жирами, то он сам может быть, перестанет воспроизводить те жиры, уровень которых поднялся в крови Брэндона, например, С 24 и С 26.

— Но как? Как практически можно остановить процесс? Как практически можно заблокировать?

Сантана пожала плечами.

— Вот этого я не знаю, это надо искать. Нужно найти менее вредные жиры, но здесь нужно быть очень осторожным, — Сантана говорила очень убежденно, — и тогда, возможно, мы сможем остановить образование С 24 и С 26.

— Вполне вероятно. Мне кажется, Сантана, что мы с тобой подошли к определенному открытию.

— Да, Круз, я в этом просто уверена.

ГЛАВА 11

Мышки начинают говорить по–английски. Научную конференцию собирает полицейский. Снова машинист тепловоза. Мальчишки гоняют в футбол. Миссис Джойс смотрит фотографии Брэндона и соглашается. В доме полно людей. Приятно совершать хорошие поступки.

Вечером Круз открыл дверь на балкон и увидел Сантану, которая, сидя в кресле–качалке смотрела в звездное небо.

— Что, Круз? — по шагам узнала мужа Сантана.

— Я хочу тебя обрадовать.

— Обрадуй.

— Завтра к утру твои польские мышки будут говорить по–английски.

— Что, будет готов перевод?

— Да, мне пообещали.

— Это хорошо, спасибо, Круз.

— А знаешь, — так же глядя в звездное небо говорила Сантана, — я эту статью нашла совершенно случайно и с таким же успехом я могла ее пропустить, могла не заметить.

Круз подошел к ней и опустился рядом на колени.

— Эту статью написал польский биохимик, который, я в этом абсолютно уверен, не знает и понятия не имеет о существовании страшной болезни — лейкодистрофии. Я думаю, он так же не знает о существовании нашего Брэндона, не знает о том, как он страдает, не знает как страдаем мы и еще многие–многие люди. Ты права, Сантана, вполне возможно, ему даже не приходило это в голову. Он занимался какой‑то узкой областью. Эта статья подтолкнула нас, — сказал Круз, — она открыла дверь в какую‑то иную область.

— Да, я с тобой согласна и думаю, что будут новые подсказки, новые открытия.

— Конечно будут, — сказал мужчина.

— Только все дело в том, что у нас с тобой, Круз, очень мало времени и его уже почти нет.

— Не надо об этом, Сантана, не думай, иначе мы просто не сможем работать, не сможем действовать.

— Мне хотелось бы не думать, но мысли сами приходят, и все эти мысли совсем не утешительные.

— Не надо, — Круз взял руки Сантаны и принялся гладить ладони, — ты совсем замерзла, здесь очень холодно, пойдем в комнату.

— Нет, Круз, я еще хочу немного посидеть, посмотреть на звезды.

— Как хочешь, я пойду спущусь в гостиную и буду читать.

— Да, я скоро приду.

Круз тихо прикрыл дверь, но потом обернулся и увидел, как Сантана сидит в кресле–качалке, молитвенно сложив перед собой руки.

«Боже мой, как я хочу ей помочь! Как я хочу помочь Брэндону! Неужели ничего не выйдет? Нет, надо бороться, надо идти до конца!» — Круз заспешил в гостиную.

А Сантана еще долго сидела на веранде, медленно покачиваясь и едва слышно произнося слова молитвы.

Круз сел за книги, но здесь к нему пришла новая мысль.

«Сколько много ученых и специалистов в разных областях, но все они работают в разных городах и не знают о том, что делают их собратья. Это же совершенно неправильно!»

Он поднялся, чтобы сообщить об этом Сантане, но она уже спускалась в гостиную.

— Сантана, — воскликнул Круз, — все эти ученые, которые занимаются проблемой близкой тебе и мне, не знают друг друга. Они даже не подозревают о существовании друг друга. Каждый делает свои открытия, в своей области. А что если всех их собрать вместе и познакомить? Представляешь, Сантана, они обменяются информацией, смогут проанализировать открытия друг друга и тогда многие проблемы разрешатся сами собой.

— Что ты хочешь сказать, Круз? Я что‑то тебя не понимаю.

— Не понимаешь? Мне кажется, надо провести научную конференцию или семинар, надо как можно скорее собрать всех этих ученых вместе, чтобы они поделились своими открытиями, и тогда мы продвинемся вперед, сможем прорваться к цели.

— Я тебя поняла, Круз, завтра, вернее уже сегодня, я займусь этим вопросом и постараюсь собрать конференцию.

На следующий день Круз Кастильо уже был у доктора Людвига Хайвера.

Мужчины обменялись крепкими рукопожатиями.

— Да, как у вас дела, мистер Кастильо, как ваш ребенок.

Круз неопределенно пожал плечами.

— Понимаю, понимаю, все это очень непросто. Жизнь порой бывает очень жестока, — сказал доктор, поправляя шелковую бабочку. — Присаживайтесь.

Круз устроился напротив доктора Хайвера.

— Слушаю вас, мистер Кастильо.

— Мне кажется, нужно провести научную конференцию, собрать всех ученых, чтобы они обменялись своими мнениями, мыслями и тогда, возможно, мы приблизимся к тому, чтобы найти ответы.

— Да, я вас понимаю, это очень интересная мысль, — сказал доктор Хайвер, прохаживаясь по своему обширному кабинету. — Симпозиум, конечно, смог бы ускорить обмен информацией и в этом смысле ваша затея довольно интересна. Но перед этим я вам хочу кое‑что рассказать.

— Я вас слушаю, доктор.

— Имеете ли вы, мистер Кастильо, представление, сколько детей в год умирает в Соединенных Штатах от того, что они поперхнулись жареным картофелем или кукурузными хлопьями?

Круз недоуменно посмотрел на врача.

— Так вот, количество во много раз