"Санта-Барбара". Компиляция. Книги 1-12 - Генри Крейн

— Ничего, Сантана, не огорчайся, может быть, ты еще сможешь найти этого мистера Джонсона или миссис Клеманс, — утешала Мария свою кузину.

Брэндон в это время сидел в инвалидной коляске у раскрытой двери и смотрел на улицу, где на лужайке его сверстники занимались играми.

— Кого тебе еще надо вызвонить?

— Знаешь, Мария, самое главное — это связаться с председателем фонда, а их все время нет дома. Странно, ведь их сын болен, он в таком же состоянии как и Брэндон, даже, возможно, и хуже. — Не знаю, не знаю, — пожимала плечами Сантана, — я набираю их номер в пятый раз, а к телефону никто не подходит. Мария, попробуй ты, может у тебя рука легче и тебе повезет?

— Ну что ж, я с удовольствием выполню эту просьбу.

Мария посмотрела на листок, приколотый над столом.

— Этот телефон?

— Да, этот.

— Мистер Смит? Это тот машинист тепловоза?

— Да, кажется он говорил, что работает на железной дороге.

— Ну что ж, Сантана, возможно мне и повезет. Мария набрала номер, плотно прижала трубку к уху.

После долгой тишины вдруг раздался гудок и послышался женский голос.

Мария улыбнулась и тут же передала трубку Сантане.

— Вот видишь, действительно у меня легкая рука.

— Спасибо тебе.

Сантана прижала к уху трубку и быстро начала объяснять цель своего звонка.

— Да–да, это Сантана Кастильо. Мы с вами встречались на вашей конференции.

— Нет, ничего, а как ваш ребенок, тоже плох?

— У нас тоже дела не очень хороши.

— Мы не теряем надежды, но…

— Я вам звоню для того, чтобы пригласить фонд участвовать в конференции.

— Как не можете? — Сантана опустилась устало. — Но ведь это очень важно.

— Что, ваш фонд собирается на очередную конференцию через девять месяцев? — брови Сантаны удивленно приподнялись.

— Но ведь это невозможно, дети не могут ждать. И вы в таком же положении как и я, ведь у вас тоже болен сын.

— Почему вы не сможете ничего сделать? Вы просто не хотите делать.

— Как это фонд не работает по желанию кого‑то из его членов?

Сантана уже хотела возмутиться и накричать на эту непонятливую миссис Смит, но вдруг разговор резко оборвался. Сантана еще несколько мгновений прижимала телефонную трубку к груди, но потом опустила ее на рычаги аппарата.

— Что? — посмотрела на свою кузину Мария.

— Она бросила трубку.

— Почему? Не желает разговаривать? Сантана пожала плечами.

— Но ведь они должны быть в этом заинтересованы.

— Им, по–моему, на все наплевать.

— А деньги этот фонд даст?

— Ничего они не собираются давать.

Мария подошла к Брэндону, взяла его на руки и принялась расхаживать по кухне.

— Это ужасно, — возмущалась Сантана, — я конечно могу понять миссис Смит, но не могу простить ей безразличие. Она, представляешь, Мария, уверяла меня, что после всего того, что случилось с ее первым сыном, она желает второму скорейшей смерти.

Глаза Марии округлились.

— Это невозможно, чтобы мать желала смерти своего ребенка.

— Но это так, — вздохнула Сантана, — это именно так. И я поняла, что миссис Смит говорит искренне.

— Я бы никогда не смогла такого произнести, — задумчиво сказала Мария.

— Ты просто не была в ее положении.

Мария хотела заметить, что Сантана сама находится в таком положении, но промолчала.

Разговор прервался. Женщины стояли молча, глядя одна на другую. На руках Марии лежал Брэндон и задумчиво смотрел в окно, туда, где его сверстники играли в бейсбол.

— Но я все равно добьюсь, чтобы конференция специалистов по лейкодистрофии состоялась, — твердо сказала Сантана.

— Но где ты собираешься взять такую сумму денег?

— Я найду, для своего ребенка я не пожалею ничего.

— Но ведь в такой короткий срок невозможно собрать большие деньги.

Мария запнулась. Сантана поняла, что она хотела спросить.

— Да, Мария, я заложу дом.

— Сумасшедшая, — прошептала ее кузина.

Сантана резко вышла из кухни. Мария еще несколько минут постояла у окна и когда ей показалось, что Брэндон уснул, она опустила его на инвалидную коляску и вышла вслед за своей кузиной.

Но лишь только мать и тетя вышли из кухни, Брэндон тут же открыл глаза. Он с тоской во взгляде смотрел на то, как мальчишки подбивают тяжелыми битами мяч, как он, описывая дуги в воздухе, перелетает от одного игрока к другому.

На следующий день Сантана уже была в Сан–Франциско. Она довольно быстро отыскала редакцию одной из самых влиятельных газет. Сантана долго пыталась объяснить сотрудникам редакции цель своего визита, но ни один из них не знал о такой болезни как лейкодистрофия.

Наконец, чтобы как‑то избавиться от навязчивой посетительницы, ее направили к редактору отдела, который занимался женскими вопросами.

Это была немолодая женщина — миссис Джойс. Ее стол располагался в самом углу редакции и с первого взгляда было понятно, что она самый последний человек во всей редакционной системе. Выглядела она довольно неопрятно, ее стол был доверху завален бумагами, в которых она сама не могла разобраться.

Сантана остановилась напротив миссис Джойс и принялась объяснять цель своего визита. А миссис Джойс, как ни странно, сразу же поняла, чего от нее добивается Сантана. Она приветливо улыбнулась женщине и предложила присесть.

Сантана почувствовала, что ее проблемой заинтересовались, принялась с еще большим жаром убеждать, почему конференцию нужно собрать немедленно.

Миссис Джойс внимательно ее выслушала, потом отодвинула бумаги, закурила очередную сигарету, внимательно взглянула на Сантану и негромко сказала:

— Знаете, у меня очень много проблем. В этом месяце я уже все распланировала и к тому же не так давно мы давали материалы, связанные с медицинскими проблемами. Это был разговор с ведущими специалистами, которые занимаются склерозом. А после этого, буквально через неделю, мы дали еще один медицинский материал, как раз связанный с детскими болезнями, так что я думаю вы меня понимаете. Слишком часто я не могу давать подобные материалы.

— Но поймите, — воскликнула Сантана, — это необходимо, от этого зависит жизнь моего ребенка и жизни многих детей! Вы даже не можете себе представить.

— Я все прекрасно себе представляю, но руководство, — миссис Джойс посмотрела почему‑то в потолок, — не очень любит, когда мы слишком часто пугаем своих читателей. Я думаю, вам это тоже понятно.

— Миссис Джойс, я все