Победитель. История русского инженера - Вячеслав Васильевич Бондаренко

Наконец с улицы Чкалова повернули направо, на плавно изогнутую улицу Обуха, которую Липгарт помнил еще Воронцовым Полем, и, миновав Подсосенский, бывший Введенский, переулок, подкатили к уютному, милому коридорчику «Дурпера». Месту, где прошла его юность, где возились во дворе с Костей Шараповым над НАМИ-1, где гонял он когда-то на мотоцикле собственной конструкции, катая визжащую от восторга и страха детвору всех окрестных дворов. Переулок сохранил с тех пор не только название, но и облик – те же старые милые, давно не ремонтировавшиеся дома начала века. И так же доносился звон «Аннушки» с Покровского бульвара… Липгарт попытался расплатиться с водителем за поездку, но тот категорически отказался брать десятку и долго жал на прощание руку. А когда Андрей Александрович вышел из машины у дома номер 7, то увидел в окне первого этажа счастливые лица Анны Панкратьевны и детей. Было видно, что они прыгают от восторга, смеются, обнимают мать и друг друга…

И тогда впервые за долгие годы он улыбнулся свободной и счастливой, раскованной, освобожденной улыбкой.

Улыбкой победителя.

Глава 52

На даче

Болшево, лето 1979 года

– …День Победы! День Победы! День Победы… – пел из радиоприемника Лев Лещенко.

Липгарт вздрогнул. Оказывается, из его руки выпала тяпка. С тупым звуком врезалась в землю рядом с ногой.

– Дедушка, ты чего? – изумленно окликнул наблюдавший за ним Слава. – «Победу» увидел?

– Да так… Вспомнилось под песню!

Он наконец оторвал взгляд от прокатившей мимо «Победы», за которой завивался по проселку пыльный хвост, и снова взглянул на гладиолусы.

Сколько он ни занимается цветами – даже во время войны, в Горьком, его сад вызывал у всех зависть, – столько отдавал предпочтение именно гладиолусам. Здесь, в Болшеве, дачники просто ходили смотреть на его клумбы, словно в ботаническом саду. Да еще славилась его сирень, подарок знаменитого селекционера Леонида Алексеевича Колесникова, воспетого Юрием Трифоновым в повести «Долгое прощание». Некоторые сорта сначала росли в Горьком, а оттуда были перевезены в Болшево. Собственно, из-за сирени Болшево и возникло в жизни семейства Липгарт: ею обзавелся коллега Андрея Александровича по НАМИ и автор ЗИСовских автобусов Александр Исаевич Скерджев, посадил у себя на участке, а потом, увидев его, Липгарт и сам захотел приобрести дачу именно в Болшеве; произошло это в 1955-м. Но сирень вот уже больше десяти лет почему-то болела и чахла. Незадолго до смерти Колесников приезжал к Липгарту, и они вместе пытались понять причину болезни. Но так и не разобрались, в чем же дело.

А «Победа»… ну что ж, хорошая машина. И была, и остается такой. У Липгартов своя бежевая «Победа», купленная в 1957-м, была до конца 1975-го. Правда, с конца 1960-х «Победой» она могла считаться уже очень условно. Ростислав Липгарт и зять Андрея Александровича, Олег, сами отогнали машину на ГАЗ, где ее полностью перебрали – установили двигатель, трансмиссию и ходовую от 21-й «Волги». Причем когда мастера узнали, что машина делается «для Андрея Александровича», старались вовсю. По документам это по-прежнему была «Победа», но теперь за ней не могли угнаться никакие лихачи на современных машинах.

В 1975-м эту «Победу» продали – из опасения того, что могут возникнуть проблемы с запчастями. А взамен приобрели «Жигули»-универсал, удобный для дачной жизни. Эта «двоечка» и сейчас стояла во дворе, прячась под навесом от лютой жары.

Собственно, какой именно там стоит автомобиль, Андрею Александровичу было уже все равно. После смерти в 1973-м Анны Панкратьевны он, и без того всегда неразговорчивый, окончательно погрузился в молчание – даже с самыми близкими говорил кратко и только по делу. Часто его можно было застать сидящим в кресле у торшера – он щелкал выключателем, то зажигая, то гася свет, молча перебирая в памяти ушедшее. Но когда дочь Ирина уговаривала начать писать мемуары, на эти уговоры у него был один короткий ответ: «Ты что, с ума сошла?»

В примыкавшем к лесу уголке Болшева стояла тишина, только щелкали садовые ножницы да раздавались изредка краткие, по делу замечания Андрея Александровича А другие участки дачного поселка жили своей жизнью. У кого-то дома работал телевизор, и Самохвалов, персонаж «Служебного романа», показывал свою «Волгу» Новосельцеву: «Это что, твоя машина? – Садись-садись… мальчишка. – “Волга”, да? – В некотором роде».

«День Победы» в исполнении Лещенко закончился, и какое-то время радиоприемник молчал. Потом в нем пропищали сигналы точного времени.

– Говорит «Маяк». Московское время шестнадцать часов тридцать минут. Передаем песни в исполнении вокально-инструментального ансамбля «Пламя».

* * *

По дачной дороге на небольшой скорости – а зачем тут гонять, еще подвеску повредишь? – двигался новенький, как с картинки, ВАЗ-2106. Пацаны, игравшие в волейбол, провожали машину уважительными взглядами. Ну, не иномарка, конечно, но как-никак последняя модель «Жигулей», «шестерка»! И не просто «шестерка», а идущая на импорт «Лада 150 °Cуперлюкс» цвета «гнилая вишня». Сразу понятно, что ее владелец – из умеющих жить. Просто так такие машины никому не достаются…

Мельком заметив, как активно обсуждают дачные пацаны его автомобиль, владелец «шестерки», тридцатилетний Сергей, покровительственно усмехнулся. Жить он действительно умел, а иногда, когда сильно просили, даже учил жить других – не бесплатно, конечно.

Проезжая мимо знакомого двора, Сергей притормозил и с улыбкой взглянул на Олега, возившегося под капотом своей бледно-голубой облупленной «Победы». И когда он уже избавится от этого шарабана? Вот уж действительно, «кузов поношенный, весь перекошенный, годный скорей на утиль». Вроде нормальный парень Олежка, тоже не промах в этой жизни, а держится за это барахло. Хотя, конечно, для своего времени «Победа» была отличной машиной, да и сейчас они нередко попадаются на улицах, но для чего держаться за старье, если есть возможность обзавестись новым, Сергей не понимал. Ведь есть же «Лада», хотя сам он, конечно, подумывал о «Волге» или – золотая мечта! – об иномарке, хотя бы небольшой.

Он дважды нажал на кнопку сигнала. Олег поднял голову, заулыбался, сдвинул на затылок кепку с надписью «Tallinn» и помахал зажатым в руке гаечным ключом.

– О, Серега, здорово! Сто лет, сто зим… Как ты? Сергей с гордостью похлопал ладонью по дверце «Лады»:

– Ну как видишь! Не «Мерседес», как у Высоцкого, но живем!

– Ну да, классно смотришься, – согласился Олег.

– А ты все с этой рухлядью возишься? Еще в прошлый раз тебя на ней видел.

Олег, посерьезнев, отложил ключ, захлопнул крышку капота «Победы», вытер тряпкой испачканные