Победитель. История русского инженера - Вячеслав Васильевич Бондаренко

освещена, и я остановлюсь только на одном ее аспекте – личностном, – заговорил он. – Я имею ввиду личность заместителя главного конструктора ГАЗа Липгарта, который и является двигателем всей этой истории с амфибией. Напомню присутствующим некоторые черты из биографии человека, по вине которого мы все здесь собрались сегодня. Для начала взгляните.

Он извлек из папки цветное изображение дворянского герба и продемонстрировал окружающим.

– Что это? – недоуменно высказал общее мнение Булганин.

– Герб. Дворянский герб рода Липгартов. Точнее, фон Липгартов. Андрей Александрович Липгарт на самом деле Андрей Арвидович. Его отец Арвид-Эдуард Адальбертович фон Липгарт, кстати, офицер царской армии, сменил себе имя в 1914 году.

Качуров знал: то, что он говорит, действительности не соответствует. Никакие Липгарты не «фоны» и не дворяне, а потомственные почетные граждане. Разница значительная. Но дворянский род фон Липгартов тоже существовал. И присутствующие в таких нюансах разбираться не станут. А имя его отец действительно сменил, это правда. Когда началась антинемецкая кампания в России…

– Мать Липгарта, урожденная Пельтцер – дочь московского суконного фабриканта Арманда Пельтцера, – продолжил он.

– Пельтцер? – поднял брови Берия. – Артистка Пельтцер кем ему приходится?

Вопрос был неожиданным, но Качуров не сплоховал. Готовился и к этому.

– Татьяна Пельтцер доводится Липгарту четвероюродной племянницей. Ее отец и Липгарт – троюродные братья.

Присутствующие начали тихо переговариваться.

Качуров продолжал:

– Итак, потомственный дворянин, выходец из среды крупной буржуазии немец Липгарт в 31-м году вычищен из института НАМИ. Ему предлагает перейти на завод ГАЗ директор Дьяконов, расстрелянный как враг народа в 37-м. Кстати, женат Липгарт на дочери расстрелянного священника. Также расстреляны его брат и троюродный брат. А дочь этого троюродного брата Липгарт несколько лет назад взял к себе в семью. Несмотря на ее статус ссыльной. Самого Липгарта в 41-м тоже должны были выслать из Горького как немца. Но бывший директор ГАЗа Лоскутов покрывает Липгарта.

Члены Президиума снова обменялись негромкими фразами. Берия с непроницаемым лицом помечал что-то в блокноте.

– В 1934 году Липгарт был в командировке в фашистской Германии и фашистской Италии. И дважды – в США. Командировки продолжительные, по полгода. С кем он там контактировал, какие давал обязательства – мы не знаем. Зато знаем, что Липгарт до сих пор состоит в Обществе американских автомобильных инженеров SAE, что позволяет ему получать из Америки автомобильную прессу. А может, и не только прессу. И, кстати, о машинах Липгарта эта пресса пишет в восторженных тонах.

Очки Берия сверкнули холодным, режущим блеском. Он обменялся взглядом с Булганиным.

– В 43-м году Липгарт без всякого заказа сверху берется разрабатывать новую легковую машину. Она хорошо известна нам всем как «Победа». Но кто ее конструировал? Липгарт, Кригер, Вассерман… Художник Вениамин Самойлов, рисовавший кузов машины, покончил с собой на следующий день после взятия Берлина. Кузовщик Александр Кириллов пятнадцать лет прожил в США. А на новом проекте «Звезда» у Липгарта работает англичанин Боттинг. По-моему, это уже просто издевательство! Чтобы конструктором советской машины был англичанин?

Качуров сделал паузу, набрал воздуха в легкие, обвел присутствующих взглядом. Неуверенность, одолевавшая его накануне доклада, исчезла без следа, он сам получал удовольствие от того, что рассказывал. И слушали его хорошо, внимательно. Он даже усмехнулся. Еще бы слушали невнимательно. Факты Лещук накопал отличные, жирные факты. Отличный болван. Очень полезный…

– В работе Липгарт щеголяет подчеркнутым демократизмом, у него даже нет отдельного кабинета. Он не стесняется учинять разносы сотрудникам при всех. Даже когда вся страна заслуженно критиковала его «Победу», он писал статьи о том, какой это прекрасный автомобиль. А вот молодым талантам ходу не давал. Яркий пример – товарищ Лещук, который смог получить свой проект на заводе только спустя несколько лет усиленных просьб. И то Липгарт фактически загубил его работу. А сейчас он намеренно затягивает запуск амфибии ГАЗ-011 в серию.

– Вы еще долго? – бегло взглянув на часы, поинтересовался Булганин.

– Я заканчиваю, товарищ Булганин. Обласканный сверх меры, награжденный пятью Сталинскими премиями Липгарт безусловно зазнался и зарвался, проявил себя грубым и нечутким руководителем. О его происхождении я уже говорил. И думается, далеко не случайно все эти годы он уклонялся от вступления в ряды ВКП(б)… – Качуров сделал паузу. – Товарищи, я долгое время наблюдал за деятельностью Липгарта и, поверьте, собрать эти данные было непросто. Но я надеюсь, что Президиум Совмина оценит мой труд и сделает надлежащие выводы по Липгарту и липгартовщине. Материалы при необходимости я готов передать министру госбезопасности товарищу Игнатьеву. У меня все, спасибо за внимание.

Качуров опустился на место, вытирая выступивший на лбу пот. Председательствующий кивнул ему:

– Спасибо, товарищ Качуров. Сейчас, думаю, время услышать товарища Лещука. Пригласите его, пожалуйста.

Стоявший у стены офицер вышел и через несколько секунд вернулся в сопровождении высокого, худощавого человека в очках и дешевом темном костюме, с нервными и суетливыми движениями. Быстро окинув взглядом присутствующих, которых он раньше видел только на портретах, Лещук машинально ухватился за спинку стула. Члены совещания смотрели на него равнодушно. Пожалуй, только в холодных, немигающих глазах Берии можно было прочесть некоторый интерес к человеку, столь смело замахнувшемуся на начальство…

– Товарищ Лещук, вы подтверждаете факты, указанные в вашем письме? – осведомился Булганин.

– Подтверждаю, – с трудом пролепетал Лещук. Булганин кивнул и обвел присутствующих глазами:

– Ну что же, товарищи, ситуация понятна. В ближайшее время по ней будет принято решение. Присутствующие свободны, прошу задержаться товарищей Берию, Маленкова, Кагановича и Сабурова.

Члены совещания встали и, переговариваясь, вышли. Растерянно попятился к двери и Лещук. Названные Булганиным остались и подошли к нему.

– Ну что скажете? – утомленно поинтересовался он, ослабляя галстук.

– По-моему, очевидно, что Качуров и Лещук просто сводят какие-то личные счеты с Липгартом, – не скрывая возмущения, проговорил Сабуров. – У человека пять Сталинских премий, столько ни у одного автоконструктора нет. Выходит, зря давали? «Немец Липгарт»… – передразнил он Качурова. – Да мы на самоходках этого немца в сорок пятом в Берлин въехали!

– Не знаю, не знаю… – покачал головой Берия. – Факты серьезные.

Маленков отошел к окну, отодвинул портьеру и смотрел вниз, на улицу.

– А по-моему, здесь все хороши, – проговорил Каганович. – И НАМИ, и Минавтопром, и военные, и Лещук этот…

– Идите сюда, товарищи, – негромко позвал Маленков, продолжая смотреть в окно.

Присутствующие недоуменно переглянулись, но подошли. Маленков указал вниз, на улицу:

– Правда, красноречивая картина?

Из окна хорошо просматривался подъезд здания, где проходило совещание. Там стояли автомобили – черные, как жуки, сверкающие ЗИМы и разноцветные «Победы». Водители некоторых из них включали фары, заводили двигатели. Хлопали дверцы. Участники совещания усаживались в машины, некоторые стояли рядом с ними и переговаривались.

– И что? –