Его версия дома - Хантер Грейвс

его лицо на секунду стало серьёзнее, — если этот профессор и есть их человек. Доверенное лицо. Тот, кто уже внутри системы. Кто знает правила и умеет молчать. Раньше, слышал, были такие схемы — внедряли своих психологов в гражданские учреждения для прикрытия или для… специфической вербовки. Но сейчас вряд ли. — Он махнул рукой. — Слишком всё ужесточили. Риски велики. Сейчас каждый сидит на своей территории и не высовывается.

Его слова, сказанные с такой уверенностью, снова всё перевернули. Не было нейтрального «научного сотрудничества». Была только черно-белая картина: либо ты чужой, и тебе ничего не скажут, либо ты свой, часть системы.

— Теперь моя очередь задавать вопросы.

Он вырвал меня из водоворота мыслей. Дэниел встал, упёршись руками в кухонный стол.

— Что ты забыла в три часа утра на форуме ветеранов двухтысячных годов? — спросил он, и каждый звук в его голосе был отчеканен из стали. — Ты же не из тех, кто ночами историю локальных конфликтов изучает. Или я о тебе чего-то не знаю?

Вопрос висел в воздухе, острый и неудобный. Паника сжала горло. Что я скажу? Что я преследую своего университетского психолога, рылась в его старых, богом забытых работах, выцепила оттуда аббревиатуру и, как идиотка, полезла по этому следу в самые тёмные уголки интернета? Что теперь подозреваю его в том, что он не психолог, а… что? Шпион? Убийца? Сумасшедший?

Он увидит во мне не капитаншу, а настоящую психопатку. И будет прав.

— Я… — голос сорвался. Я отвела взгляд, к скриншоту на экране, к этим роковым буквам «SC». — Я проводила исследование. Для… для одной работы. По психологии экстремальных профессий. Наткнулась на старые статьи. Увидела эту аббревиатуру. Стало интересно, что это.

Ложь вышла неубедительной, картонной. Я сама бы себе не поверила.

Дэниел не сводил с меня глаз. Он медленно выпрямился, и его лицо стало непроницаемым.

— Исследование, — повторил он без интонации. — И ты сразу полезла не в научные базы, а на форум, где бывшие солдаты травят байки за пятнадцать лет. И нашла там именно это. — Он кивнул на экран. — Совпадение, да?

— С меня три косяка, и ты молчишь, — выпалила я, вкладывая в голос всю возможную наглость и уверенность, которых у меня не было.

Дэниел замер на секунду, его брови поползли вверх. Не ожидал такого поворота. Но затем его губы растянулись в скептической ухмылке.

— Не, не, ты мне скажешь... — протянул он, но в его голосе уже не было прежней жёсткости.

Я сделала глубокий вдох, будто перед прыжком в ледяную воду.

— Четыре. И я уговорю Мию пойти с тобой на свидание.

На его лице произошла молниеносная перемена. Скепсис сменился расчётом, а затем — плохо скрываемым, жадным удовлетворением.

— Понял, — произнёс он коротко, и в этом слове звучала окончательность. Сделка заключена.

Угроза его интересам нейтрализована.

— Четыре косяка. Качественных. И Мия — не «выпьем кофе», а настоящее свидание. Ты организуешь.

Я кивнула, сжав зубы. Цена молчания оказалась высокой. И отвратительной.

Дэниел снова надо мной похихикал, коротким, самодовольным звуком, и поплёлся к выходу из кухни, пошатываясь.

— Ладно, маньячка, проводи свои «исследования». Моя латиноамериканская богиня плохо спит без меня. — Он бросил это через плечо и скрылся в тёмном проёме двери.

Его шаги затихли, слились с храпом и тяжёлым дыханием спящих в гостиной. Я осталась одна в холодном, безжизненном свете экрана. Слова «маньячка» и «исследования» висели в воздухе, ядовитые и унизительные. Но они были правдой. В его глазах я теперь была именно такой — помешанной, неадекватной, но безобидной, потому что он получил свой откуп.

Я сидела, уставившись в потухший экран, и пыталась заставить мысли встать в ряд. Они не слушались, растекаясь вязкой, тревожной кашей. Были обрывки — «SC», «больные ублюдки», старые статьи. Но это были всего лишь обрывки. Ничего, что склеивалось бы в целое. Ничего, кроме тупого, навязчивого чувства, что под скучной оболочкой «доктора Ричардсона» скрывается что-то иное.

Голова гудела. Я потянулась к почти пустой бутылке водки, стоявшей рядом с ноутбуком, и сделала большой, обжигающий глоток. Потом нашла в пепельнице недокуренный, смятый косяк, чиркнула зажигалкой и затянулась глубоко, пока горький дым не заполнил лёгкие. Мир на мгновение поплыл, стал мягче, отодвинулся.

Но это не помогало. Каждый раз, когда я закрывала глаза, я почти физически ощущала его. Не образ, а впечатление.

Взрослый.

Сильный.

Опасный.

Тот, о ком я читала. Тот, кого я воображала на месте вымышленных монстров, пока краснела от стыда и возбуждения. Мой мозг, отравленный спиртом и химией, плавился, пытаясь соединить нестыкуемое.

Я посмотрела на косяк, что так красиво тлел. Никогда не любила это состояние. Третий раз в жизни, и все — в компании Дэниела. Придурок.

С раздражением я ткнула в трекпад, выбрала «очистить историю браузера» и захлопнула ноутбук. Звук крышки прозвучал как приговор. Мне нужно было только вспомнить, как он поймал меня на площадке, как он назвал меня «послушной девочкой».

Гребанные тёмные романы. Гребанное, щемящее любопытство. Гребанный Ричардсон. Я открыла в себе то, что пыталась похоронить ещё в подростковом периоде. Трава выдернула это наружу, вернув меня на пять лет назад.

Тишина в гостиной, нарушаемая только тиканьем часов. Запах его одеколона, сладковатый и тяжёлый. Его голос, тихий, ласковый, вкрадчивый:

— Ты же ведь моя хорошая девочка, да, Джесс?

Его рука, тёплая и уверенная, скользила под подол моей школьной юбки. А я, шестнадцатилетняя, застывшая от ужаса и какого-то парализующего, стыдного возбуждения, могла только прошептать:

— Да...

— Маме знать об этом необязательно...

Я резко распахнула глаза, словно вынырнув из ледяной воды. Дыхание перехватило. В груди колотилось что-то горячее и тошнотворное. Нет. Нет-нет-нет. Не это. Я не хотела вспоминать это. Не сейчас. Не из-за него.

Надо было унять это. Заткнуть эту дыру, из которой лезли старые призраки. Мои покрасневшие, затуманенные глаза зацепились за телефон, валявшийся на столе рядом с пустыми пачками от чипсов.

Почему только я должна страдать? Почему только у меня в голове этот хаос, а он… где бы он ни был… спокоен, холоден, контролирует всё?

Пальцы, будто сами по себе, потянулись к телефону. Я разблокировала его. Свет экрана резал глаза. В голове не было плана. Была только пьяная, истеричная, обиженная ревность, ярость и это стальное, липкое желание — достучаться. Заставить его отреагировать. Узнать, настоящий ли он.

Я открыла университетский чат. Нашла его имя. Кертис Ричардсон. Открыла окно для нового сообщения.

И начала печатать.

Не думая.

ГЛАВА 27. ЦЕПЬ

Кертис

«Это был не просто импульс. Это был