Клянусь, ты моя - Юлианна Орлова

— Этот шрам знак твоей новой жизни, ты должна его холить и лелеить! Это новое сердце, плевать, как оно смотрится, ясно тебе? Я люблю тебя со всеми твоими вмятинами и шрамами, а этот вообще люблю больше всех остальных, потому что ты жива благодаря ему. Я, пиздец, думаю об этом и меня кроет, а ты так спокойно бросаешь мне в лицо, что он уродский! Самый лучший он, поняла меня?

Я не знаю, что ему ответить на это, возможно, потому что впервые вижу обратную сторону этой медали, о которой раньше не замысливалась. Влад тяжело дышит, а потом обхватывает мои руки и целует каждый палец.

Аккуратно и медленно встаю, сажусь перед ним, обхватив его хиурое лицо ладонями.

Больше не прячу грудь и не скрываю шрам. Влад смотрит на него, проводит пальцем вдоль и цепляется возбужденный сосок. Прикусывает губу и переводит взгляд на лицо.

Мне стыдно за свое поведение теперь, потому что, выходит так, я по девичьей глупости думала о Владе хуже, чем он есть на самом деле.

Что не понравится ему. Что вызывать негатив будет этот шрам… самый лучший шрам.

— Я люблю тебя, Владюша. Очень. Прости меня. И я тебя очень хочу, и мне все нравится в тебе, и во мне, просто я боялась, что шрам будет тебя отпугивать. Прости, пожалуйста, — тянусь к нему и целую первая, в ответ встречая бурю.

— Как? Если ты вообще все, о чем я могу думать, — отрываясь на миг шепчет мне в губы, прежде чем снова накинуться варварскими ласками на них, сминая до боли, до состояния, когда жжение от ласк превращается во что-то на грани запретного вожделения.

Бешеный напор смывает меня на пол, где одной рукой Влад не дает мне упасть, а второй обхватывает лицо и углубляет поцелуй.

Мы смещаемся на мягкий ворс белого ковра, путаясь в руках и ногах друг друга. Крадя такие желанные поцелуи и растворяясь в них, как в мягком ворсе растворяются наши ладони.

Рывок, и я оказываюсь сверху, плотно прижимаясь бедрами в пах. Слегка подаюсь вперед, отчего Влад морщится и приподнимается, обхватив мои груди двумя руками. Волнообразными движениями трогает их, поднимается и не выпуская меня из рук, стягивает с себя футболку, после чего прижимается ко мне голым торсом.

Мурашки по телу скачут в ответ на каждое прикосновение, пусть незначительное или даже почти невесомое.

— Влад, подожди, я не могу так, твои родители.

— Ушли на свидание, папа маму пригласил, им не до нас. Да и подглядывать они не стали бы, — рычит в губы, стягивая с меня трусики.

Пальцами скользит вдоль изнывающих складок и ловит мой стон губами, слизывая жар с искусанных губ. Сталкиваемся языками и теряемся в моменте, где остается лишь желание одно на двоих.

Сдавленно дышу, когда Влад вводит в меня один палец, перехватив за подбородок, и считывая мельчайшие реакции, а их в избытке. Дрожь пронзает тело.

Влад прижимает меня к себе и мягко укладывает на ковер, накрывая широким разгоряченным телом сверху.

Перед глазами мутится, когда он проводит пальцем вдоль шва, затем целует, продолжая ласкать меня между бедер пальцами. Хлюпающие звуки заставляют краснеть, но этот стыд смывается очередной волной возбуждения, что ударяется горячей волной в низ живота.

Рваными движениями стягивает с себя одежду, чертыхаясь от того, что сам путается в ней.

Смеемся оба, сталкиваясь лбами. Целую в этот раз его первая, обхватываю Влада за шею и к себе жму так крепко, как могу, как позволяет мое состояние. Ощущаю, как эрегированный член смещается от бедер к складкам и елозит вдоль, не входя внутрь.

— Я не войду, пока ты не скажешь “да”, — добивает он, водя губами по моим. Дышит тяжело и смотрит при этом в самую душу, не моргая.

— Что?

— Я хочу заниматься сексом с невестой, а не с девушкой, поняла? — буркает, продолжая издеваться. Член касается меня между бедер, а когда я пытаюсь податься вперед, Влад отводит его с ощутимым сожалением в глазах.

Выдержки ему не занимать.

Наши тела покрыты солеными бисеринками пота. Скольжу вдоль массивных рук и приподнимаюсь, но Влад не дает себя поцеловать.

— Попытка засчитана, но нет. И я без презика, так что тем более не пытайся… надену, когда скажешь “да”.

Сердце ухает в пятки и стучит сильно-сильно, потрясая меня больше всего остального. Он пытается что? Заставить? Горечь разочарования напитывает тело до края. Я вся на краю…

— Это нечестно.

— На войне все средства хороши, слышала такое? — злобно улыбается, размазывая меня катком.

Дышу глубоко и пытаюсь сформулировать мысль.

— Я говорю тебе “нет” не потому что не люблю, а потому что не хочу, чтобы ты овдовел в молодом возрасте.

— Как обычно херня. Ну я тогда пошел.

Он приподнимается и отпускает меня, вот такую изнывающую от желания, вспотевшую и жаждующую продолжения на мягком ворсовом крове.

Прекрасно.

Влад непреклонен, а меня тянет на поплакать.

— Я люблю тебя, Влад.

— Я тоже тебя люблю, Злата. И я все сказал.

Молчание как топор повисает между нами. Это не про конструктивную беседу, а про слезы и разочарование.

— Я не говорю играть свадьбу завтра, я хочу, чтобы ты была невестой. Хочешь ждать, да блять, подождем нахуй хоть десять лет, чтобы ты уже успокоилась. ЕБАНА. Я в шоке. Я уламываю девушку сказать мне “да”! Злата, ты понимаешь сюр происходящего?

Понимаю, но молчу. Понимаю, что он хочет и понимаю свой страх.

А если…

— Мы будем помолвлены столько, сколько понадобится?

— ДА! — взрывается он, возвышаясь надо мной скалой.

Кусаю губы и стараюсь не заплакать.

— Я хочу стать твоей женой, Влад, потом, когда мы закончим университет, когда все будет уже по-взрослому, чтобы не сидеть ни у кого на шее. И я бы хотела отдать долг твоим родителям. И друзьям. И тебе.

Влад молниеносно оказывается передо мной. Достает одновременно фольговый пакетик и отрывает зубами край. Целует меня и накрывает собой, успевая при этом растягивать латекс по члену.

— В семье долгов нет, — припечатывает, прежде чем мягко толкнуться в меня, вырывая из горла стон наслаждения. Цепляюсь пальцами за широкую спину и ловлю ощущение полета, стягивающего узлом наслаждения.

Каждый толчок сильнее напитывает тягучим вожделением, в котором я тону, погружаясь на самое дно.

Широкими ладонями влад приподнимает меня за ягодицы и входит под другим углом, вгрызаясь в меня до боли.

Сильнее, быстрее, срываясь на бешеный ритм мы теперь полностью погружаемся друг в друга.

— Манипуляция, угрозы, шантаж. Ты делаешь из меня не