Правила волшебной кухни 5 - Олег Сапфир

Глава 26

Интерлюдия. Сектанты

Нафанаил Кузьмич был зол и недоволен. А злиться и недовольствоваться его заставляло то, что за последние годы он накрепко привык к комфорту, а то, что происходило с ним сейчас комфортом никак не назовёшь.

А началось всё с того, что Сазоновы предъявили ему свои претензии и потребовали вернуть деньги за последний заказ. Ещё и со штрафом. Ещё и «обоснованными» их назвали. А ведь это именно он, — Нафанаил Кузьмич, — вообще-то потерял на том деле своих людей. А ещё… Нафанаилу Кузьмичу не предоставили выбора.

Частично он был виноват в этом сам, поскольку все деньги спустил на рулетке и падших женщин. Да, с учётом того, как сильны были «Клинки» и как много денег они приносили своему лидеру, Нафанаил Кузьмич мог бы жить как король. Ну или минимум как князь. Однако чревоугодию или езде на электросамокате лидер «Клинков» предпочёл очень… очень дорогостоящие пороки.

Казино. Женщины. Женщины в казино.

В целом, деньги не были проблемой. Нафанаил Кузьмич частенько брал в долг, а потом руками своих сектантов убивал кредитора — такой вот нехитрый, но при этом очень выгодный бизнес-план. Однако с Сазоновыми такое не прокатит. Они сами кого хочешь убьют. Пускай даже у графского рода больше не было Великой и Ужасной Анны Эдуардовны, и по слухам пропала часть гвардии, они всё равно были силой, с которой Нафанаилу Кузьмичу не было возможно тягаться.

— А жаль, — вздохнул лидер секты, глядя в окошко на мелькающие мимо итальянские пейзажи.

Оливковые рощи, аккуратные домики с черепичными крышами, тянущиеся к небу кипарисы. Красиво. Но получить удовольствие от этой красоты никак не получалось, потом что надо отрабатывать.

И одно из условий Сазоновых было таково — он должен ЛИЧНО прибыть в Венецию. Убить Артура, схватить Анну… или наоборот? Не суть важно. Для выполнения миссии Нафанаил Кузьмич взял с собой в эту практически всех боевиков секты. Оставил дома лишь парочку надёжных людей, чтобы все остальные не разбежались, и отправился в путь.

Своих личных денег не было, и потому транспортировка легла на плечи Сазоновых. Нафанаил Кузьмич конечно же предложил сэкономить — отправить себя-любимого в люксе круизного лайнера, а всех остальных в качестве багажа или товара на каком-нибудь сухогрузе. Сазоновы сказали «нет». Дескать, разделяться не стоит. И в итоге отправили всех «Клинков» на самолёте. Экономом!

Нафанаил Кузьмич, который если и выбирался из Подмосковья, то летал исключительно частными бортами или бизнесом с шампанским и икрой, вынужден был жаться в узком кресле между двумя своими же подчинёнными. Один из них, здоровенный детина, всю дорогу храпел и наваливался на плечо. А второй постоянно чесался и чихал, причём не прикрывая рот. И как же страдал Нафанаил Кузьмич!

Физически — от неудобных кресел, духоты и противного пищания младенца где-то в хвосте самолета. А морально — от осознания собственного падения и того, что приходится терпеть всё это унижение. А ещё у него болела голова. Очень болела. Так, что даже выпить хотелось, но выпить было нечего — алкоголь в экономе не подавали.

В итоге всей толпой сектанты прилетели в Рим, кое-как прошли через все рамки досмотров и прочие препятствия, сели в поезд и теперь направлялись в конечную точку своего маршрута — солнечную и аномальную Венецию.

— Тоска, — заключил Нафанаил Кузьмич, а затем ногой пнул своего человека напротив, чтобы тот, зараза такая, перестал храпеть.

И тут поезд впервые заехал в тоннель. На мгновение стало очень темно, а затем снова очень светло. От такого удара по глазам Нафанаил Кузьмич на мгновение зажмурился, ну а потом…

— Здрасьте.

…потом в вагоне появилась Она и он. Анна Эдуардовна Сазонова собственной персоной стояла в проходе и улыбалась. Жуткою улыбкой, надо сказать, такая вряд ли сулит что-то хорошее. А рядом с ней стоял незнакомый Нафанаилу Кузьмичу паренёк. Явный завсегдатай барбершопов в длинном плаще поверх делового костюма. Вполне возможно, что у паренька были и ещё какие-то отличительные особенности или яркие аксессуары, но всё внимание Нафанаила Кузьмича сейчас было сосредоточено на его «подтяжках». Хитрая штука, каким-то образом закреплённая под плащом, заканчивалась длинным шнуром, на конце которого был… автомат. Удобно, чёрт его дери!

— Аы-э-э-э? — вот и всё, что успел произнести лидер «Клинков» прежде, чем началось веселье.

Треск, хруст, визг, выстрелы. Анна Эдуардовна была везде и нигде одновременно — перемещаясь какими-то дёргаными и неестественными скачками, она методично ломала конечности людям Нафанаила Кузьмича, при этом надолго ни с кем не задерживаясь. Ломала на скорость. Парень тем временем, насвистывая себе под нос о том-де, что ему никто не пишет и не ждет, спокойно шёл по вагону и со снайперской точностью стрелял «Клинкам» по ногам. Методично разбивал сервиз коленных чашечек, если можно так выразиться. И никаких убийств!

И всё это было так… правильно? Плавно, неотвратимо и при этом смертельно-опасно. Вот один из людей Нафанаила Кузьмича после встречи с Аней превратился в кузнечика, вот другой попытался ударить её ножом и за это получил удар коленом в пах такой силы, что на это было даже смотреть больно. А вот ещё кто-то из «Клинков» смалодушничал, бросился к тамбуру и на себе прочувствовал, что вовсе необязательно быть Ахиллесом, чтобы страдать от пули в пятке.

А Нафанаил Кузьмич смотрел на всё это дело и… что «и»? Раньше он был наёмным убийцей уровня той же Сазоновой, но теперь растолстел, посадил печень, дыхалку и весь прилагающийся к организму иммунитет. Что он мог противопоставить этим двоим?

Ему оставалось лишь с нарастающим ужасом ждать своей участи. Наконец парень с автоматом подошёл и к нему. Лениво ударил Нафанаила Кузьмича прикладом по роже, а следом не-по-девичьи сильные руки Анны Эдуардовны повалили его на пол.

— Тюфяк какой-то, — услышал он голос парня. — А я-то думал…

— Прошка⁈ — оживился лидер «Клинков». — Ты, что ли⁈ А ну немедленно отпусти меня, мерзавец! Сто плетей тебе вне очереди и в карцер! На месяц! На воду без хлеба!

— Пошёл ты в ж-ж-жопу, — ответил Прохор, смакую звук «ж» будто бы он брачующийся шмель. — Я тебе не Прошка. Я Прохор Дмитриевич. Запомни это.

Нафанаил Кузьмич в ответ на это вытаращил глаза:

— Чо⁈

— Через плечо! — рявкнул Прохор. — Не дёргайся!

И тут с