Христианское учение о спасении - Евгений Александрович Жуков

Не цепочка рукоположений творит Божественное присутствие, но ревность к двум заповедям Нового Завета – памяти и любви. Где их нет, там разверзается бездна, которую Павел описывает со всей апостольской суровостью: «Многие больны и слабы, и немало умирающих» (1Кор. 11:30). Не магия причащения исцеляет, но живая вера, соединенная с любовью.

В той горнице Иерусалимской, где Христос преломлял хлеб последний раз с учениками, царила атмосфера братского единства, пронизанная новой заповедью: «Да любите друг друга…». Не кровь текла по стенам от съедаемого Бога, но любовь струилась между сердцами апостолов. Поэтому, когда община собирается для праздника Пасхи нашей, крест жертвы становится живым крестом, принятым нами; когда любовь не декларируют, но ею живут, когда воспоминание не механически заучивают, но сердцем переживают – вот тогда Христос посреди нас. Не в заколдованном хлебе и вине, но в сердцах, объятых любовью, очищенных памятью о Голгофе.

И страшный урок Коринфянам: там, где причащение превращается в индивидуалистический религиозный акт, где забыта община и засыпана память, где продолжающие именовать себя христианами люди собираются «не на лучшее» (ср. 1 Кор. 11:17), там смерть уже постучалась в дверь. Ибо не физическое поедание Бога дает жизнь, но духовное приобщение к Его Жертве, совершенной однажды и навсегда.

Великий парадокс: мы ищем жизнь в поедании Бога, а находим смерть в забвении любви. Отвергаем благодатное общение во имя магического присутствия. И становимся свидетелями того, как языческая религия в христианских одеяниях сама себе выписывает приговор.

Каковы же результаты принятия в себя, вкушения всего Божественного тела? Вероятно, наше тело должно как-то реагировать на столь невообразимое событие, однако с ним ничего заметного не происходит. Если же мы говорим, что вместе с телом мы поглощаем душу Христа, и таким образом наша душа соединяется с душой Христа, то это порождает лишь новую абсурдную выдумку, будто одна человеческая душа каким-то образом может «приобщиться» к другой душе через поедаемое тело.

Таинственное соединение Христа, с человеком происходит через веру, действующую любовью, и не имеет с плотью ничего общего. Христос говорит: «Тот, кто соблюдает заповеди Мои, во Мне пребывает, и Я в нем».

Когда Христос говорит: «Ядущий Мою Плоть и пиющий Мою Кровь пребывает во Мне, и Я в нем» (Ин. 6:56), Он хочет сказать: «Тот, кто соблюдает заповеди Мои, пребывает во Мне, и Я в нем».

Не механика поедания, но динамика послушания! Не метаболизм Божественной материи, но метаморфоза человеческого духа.

Тогда зачем же мы принимаем Его человеческое тело? Было бы логично предположить, что Его тело преображает или, по крайней мере, исцеляет наше тело, а Его душа преображает нашу душу. Но только безумный может говорить, что наше тело преображается, если посмотреть на 80 лет подряд причащавшихся людей, которые уже и не совсем похожи на людей от старости и увядания. Тогда может быть кости обоживаются, что нам не видно. И такие версии действительно существуют: на Афоне кости желтого цвета означают, что они обожжены фаворским светом. Иоанн Дамаскин пишет, что «святые суть боги» и что благодать присутствует в их телах после смерти[102]. Вероятно, и в часто причащавшихся людях, если провести эксгумацию, то можно – с помощью, естественно, специальной церковной комиссии – установить, что в их костях много благодати. Однако, не совсем понятно, какая польза от этого самому человеку? Его тело ему уже не понадобится, потому что если он спасён, то Бог дарует ему новое тело, а не вернёт ему эти полуразложившиеся кости.

Если наше блаженство составляют, по слову апостола Павла, дары духа: любовь, радость, мир, и так далее (ср. Гал. 5:22), а Дух Святой сходит на человека в результате дарованной ему веры, то что же всё-таки добавляет ко всем дарам, которые мы получили – причём невидимо, ибо Бог есть Дух – что же добавляет поедание тела Иисуса?

Ну хорошо, мы допустили в своем безумии что мы съели Иисуса со всем содержимым, со всем Его телесным составом, с Его душой, с Его духом и всем остальным, что только может быть. Каков результат данного действия? Священник, помещая Христа верующему в рот, объявляет: «Причащается Иван честного тела и крови Господа и Бога и Спаса нашего Иисуса Христа во оставление грехов его и в жизнь вечную, аминь». Вероятно, Иван, выйдя из храма, должен на вопрос, спасен ли он в результате данного священнодействия, ответить утвердительно. Ибо он не только съел Бога, то есть обожился, но и священнослужитель от имени самого Иисуса Христа – так как они считают, что у них получена власть быть Его представителями – объявляет Ивану, что ему оставлены грехи и дарована вечная жизнь. Однако в православии и католицизме Иван ответит, что он всё равно не спасен. Возникает закономерный вопрос: что же должен сделать Бог, чтобы ты, наконец, был спасен? Он принес жертву Единородного Своего Сына, Он оправдал тебя по вере, Он простил тебе грехи в крещении. Ты облекся во Христа в крещении, в придуманном таинстве миропомазания в тебя вселился Святой Дух, и ты запечатан как сосуд. Наконец, в евхаристии ты съел живого Иисуса, но при этом ты всё еще не спасен. И человек, ответит, что я, де, еще не очистил себя от страстей. Вот батюшка Серафим и батюшка Силуан, вот они святые, они спаслись. А я надеюсь, что Бог меня с краешка где-нибудь хотя бы пристроит. Вот результат этого бесовского богословия.

Ну а практический результат всем очевиден: никакого роста в православии нет, никакого углубления в осмыслении своей веры, потому что отсутствует любое научение, а о духовных материях, как например втором рождении или водительстве духа, люди и слышать не хотят, чтобы не впасть в прелесть, оставляя это святым старчикам в дальних пещерах и ближних пустынях.

Свидетельство Церкви

Афинагор Афинский

Этот апологет II века ярко свидетельствует о том, что представление о физическом «вкушении» плоти Христа было чуждо ранним христианам. Отвечая на обвинение язычников в поедании человеческой плоти на христианских вечерях, он писал:

«А что сказать о телах человеческих, которые не назначены в пищу ни одному животному и которым, по достоинству природы, определена могила только в земле (у нас давно не только в земле – прим. Е. Жукова), так как Творец не назначил и другое какое из животных в пищу животным того же вида, хотя предоставил он свойственную природе их пищу находить в животных разного с ними рода? Если противники могут