Грозя бедой преступной силе...: Летучий боевой отряд Северной области (Том 1) - Григорий Кан

Кроме того, что почти все члены ЛБО весной и летом 1907 г. действительно жили в Финляндии, всё остальное из сказанного Калашниковым является сильным преувеличением и отражает скорее его субъективные переживания, чем реальное положение дел. Во всяком случае, Фельдману, вернувшемуся в Териоки, Трауберг сообщает радостные вести: ЛБО существенно увеличился, настроен бодро. Улыбаясь, он прибавляет: «Нас разложить невозможно»1049.

Не позднее середины июня 1907 г. в лесу состоялось общее собрание расширившегося отряда. Туда вошло множество новых членов, в том числе Иванова, Клапина, Лебедева, Файнберг1050. Но в течение лета и начала осени 1907 г. ЛБО пополнялся непрерывно, и установить всех вступивших в него боевиков не представляется возможным.

Эсеровское руководство поручило отряду организовать покушения на троих министров: юстиции — И. Г. Щегловитова, финансов — В. Н. Коковцова и военного министра — А. Ф. Редигера1052.

Почему именно этих чиновников решено было устранить?

Со Щегловитовым всё понятно: он имел прямое отношение к репрессиям — и как куратор тогдашнего правосудия, и как верховный начальник над всеми тюрьмами1053, ибо Главное тюремное управление было частью его ведомства. О том, что творилось в местах заключения, уже говорилось и еще будет рассказываться далее.

Коковцов никогда прямо не участвовал в репрессиях, и, судя по всему, его вина — в глазах ПСР — состояла лишь в том, что он был активным членом правительства, проливавшего кровь своих граждан.

Редигер, помимо членства в правительстве, был — больше формально, чем реально — ответственным за деятельность ГВСУ и воинских частей, подавлявших волнения в разных местах страны. О том, что в действительности он находился в некоторой

оппозиции Столыпину и порицал жестокость премьера, ЛБО, как и всё русское общество, не знал.

В отряде создали три группы для подготовки к каждому из этих террористических актов. Во главе первой — щегловитовской — стал сам Трауберг, а делами Коковцова и Редигера занялись соответственно Фельдман и Карташёва1054.

Калашников добавляет к этому, что «в целях предосторожности ветераны отряда, участвовавшие в террористических актах, остались в Финляндии, а всю разведывательную и прочую работу по подготовке покушений производили новички, неизвестные правительственным агентам». Ему самому и многим другим «было запрещено появляться где-либо, пока всё не будет отдажено до последней детали». Затем им должны были сообщить: «Вот портрет человека, которого ты убьешь. Будь в таком-то и таком-то месте в такое-то время».

Согласно Калашникову, в Петербург из числа «старых» боевиков периодически ездили только Трауберг и Синегуб, а постоянная связь со столицей осуществлялась через Резовскую, часто приезжавшую в Финляндию. При этом ее обычно «сопровождала совсем юная девушка Рогозинникова»1055 (тут мемуарист явно ошибается: Е. П. Рогозинниковой не было еще тогда в ЛБО, и речь идет о какой-то другой девушке — Стуре, Лебедевой или Ивановой).

Впрочем, как будет видно из дальнейшего изложения событий, Калашников вновь несколько сгустил краски. Не только названные им боевики, но и Фельдман с Карташёвой неоднократно бывали в Петербурге. А это уже больше половины «старой гвардии».

* * *

Относительно Щегловитова предполагалось, что он, как и остальные министры, приезжает на заседания правительства, проходившие летом 1907 г. в резиденции Столыпина на Елаги-ном острове. Путь туда лежал по Каменноостровскому проспекту, где Трауберг и расставил своих наблюдателей1056. Одним из них был боевик по кличке Леонид, торговавший с лотка грушами1057.

Но дело не двигалось — выследить поездки министра юстиции не удавалось’.

Уже значительно позже — где-то в середине или в конце августа 1907 г. — Карл пошел на довольно рискованную затею с целью проверки самого факта проезда Щегловитова по указанной улице. В момент, когда тот — по полученным откуда-то сведениям — должен был проехать, два человека, близких к ЛБО (брат Трауберга Эдуард и некая дама с коляской), расположились на обочине проспекта, а еще двое — в соседнем ресторане. Женщину сразу же арестовали, а находящиеся в ресторане заметили появление нескольких полицейских агентов. Однако министр юстиции так и не проехал, и трое из четырех наблюдателей благополучно ушли1058. По-видимому, после этого покушение на Щегловитова было временно отложено.

* * *

Дело Коковцова казалось сравнительно легким. Основные здания министерства финансов располагались на Дворцовой площади (д. 8) и набережной реки Мойки (д. 43). Поблизости размещалась редакция либеральной газеты «Русь» (набережная Мойки, д. 32), где сотрудничал один из эсеров, связанных с отрядом. К 3 часам дня Фельдман приходил в его кабинет и оттуда высматривал всё, что ему было нужно. Согласно его воспоминаниям, в четвертом часу каждого рабочего дня Коковцов с женой и двумя девушками (предположительно дочерьми) садился в коляску и уезжал через Дворцовый мост1059. Тут надо сразу поправить мемуариста — у Коковцова имелась лишь одна дочь1060. Вторая девушка — если Фельдман за давностью лет ничего не спутал — могла быть гувернанткой, экономкой или какой-нибудь родственницей министра финансов.

Фельдман снабдил браунингами Синегуба и Сухова и направил их прогуливаться по Мойке и Дворцовой площади, но

с условием, чтобы один из них всегда был на набережной. Во избежание невинных жертв — в соответствии с неписанными правилами ЛБО — стрелять в Коковцова можно было лишь тогда, когда он поедет один1061.

Однако министр финансов всё время ездил в коляске с кем-то из членов своей семьи. Их присутствие обеспечивало его безопасность лучше всякой охраны — конечно, только от боевиков данной группы. В результате террористический акт против Коковцова так и не состоялся1062.

2.7. Дело инженера А. П. Белоцерковца и арест Э.-М. Я. Резовской

Прежде чем писать о подготовке к третьему из намеченных в июне 1906 г. террористических актов - убийству Редигера, необходимо рассказать о важном деле, связанном с железнодорожным инженером Белоцерковцем. Тем более что эта история пересеклась с провалом и арестом Резовской, который едва не стоил свободы руководству ЛБО — Траубергу и Фельдману.

Где-то в конце мая или в самом начале июня 1907 г.1063 Трауберг получил от кого-то из эсеров известие, что с ним хочет связаться группа молодых инженеров, желающих помочь ЛБО в боевой работе. Он поручил Фельдману повидаться с их представителем1064. На встречу явился 27-летний