Грозя бедой преступной силе...: Летучий боевой отряд Северной области (Том 1) - Григорий Кан

впрочем, лишь в отношении самого себя. 4 марта инженер признал, что план железных и прочих дорог предназначался ПСР. Подтвердил Белоцерковец и тот факт, что по данной ему явке встречался — на квартире Резовской — с неким человеком, отказавшись при этом что-либо сообщить о нем1095.

7 марта арестант собственноручно написал свою автобиографию, в которой рассказал, что с ранней юности придерживался революционных убеждений и активно помогал сначала социал-демократам, а потом эсерам. Вместе с другими инженерами он входил в автономную революционную группу, близкую по идеологии к ПСР и признающую террор. Заняв серьезную должность на железной дороге, Белоцерковец начал собирать материалы для осуществления террористического акта против высших сановников страны. Вступив в контакт с эсерами, он и составил план, изъятый у него при аресте1096.

Дальше с Белоцерковцем произошла совсем уж таинственная история, которая имеет две интерпретации.

Согласно первой из них, после официального допроса 7 марта, будучи уже удален в свою камеру, Белоцерковец захотел вновь

увидеть следователя М. С. Тлустовского, чтобы дать ему полностью откровенные объяснения по своему делу. Заключенный заявил, что вместе со своей группой участвовал в выработке проектов покушения на Николая II, великого князя Николая Николаевича, членов правительства и генерала А. А. Орлова (знаменитого усмирителя Лифляндии). Великого князя инженер даже хотел убить лично во время сопровождения его поезда. Затем он пришел к выводу, что у него и у его товарищей не хватит физических сил на террористические акты, и поэтому связался с ЛБО1097.

10 марта Белоцерковец продолжил свои неформальные показания и, рассматривая найденный при нем план, пояснил, что наметил ряд пунктов, где по техническим соображениям легче всего было устроить взрыв поезда или автомобиля с императором и другими сановниками. Подписать протокол со своими объяснениями арестант отказался, поскольку не желал, чтобы он был приобщен к делу1098. Тем не менее именно этот документ, написанный Тлустовским в присутствии товарищей прокурора Петербургской судебной палаты и Петербургского окружного суда (и всеми ими подписанный)1099, стал основанием для предъявления Белоцерковцу самых суровых обвинений — в подготовке убийства царя и высших должностных лиц империи1100.

Другую версию случившегося выдвигала мать Белоцерковца Вера Васильевна. В прошении на имя императора о помиловании своего сына (начало мая 1910 г.) она выражала сомнение в правдивости и законности протокола от 10 марта 1908 г.1101 А в письме в Президиум Всесоюзного общества бывших политических каторжан и ссыльнопоселенцев от 28 апреля 1926 г. Вера Васильевна прямо утверждает, что Тлустовский из ненависти к ее сыну сфабриковал его признания, едва не приведшие того к виселице1102.

Кто тут прав, следователь или мать Белоцерковца, мы сказать затрудняемся. Однако уже через несколько дней, 13 марта 1908 г., Белоцерковец дал новые показания, в которых фактически повторил всё, что официально заявлял 4 и 7 марта. На сеи раз он

не признавал себя виновным в том, что непосредственно готовил убийство Николая II, Николая Николаевича и прочих сановников1103. А позднее на заседании Петербургского военно-окружного суда 11 мая 1908 г. инженер и вовсе объявил, «что никогда и в мыслях не имел намерения совершить покушение на жизнь Государя Императора»1104.

О дальнейшей судьбе Белоцерковца и Резовской будет рассказано в последующих разделах нашей книги.

2.8. Попытка покушения на военного министра А. Ф. Редигера и изменения в отряде после ее неудачи

Первоначальный этап дела А. Ф. Редигера

Группу, которая должна была осуществить убийство А. Ф. Редигера, возглавляла, как мы уже писали, А. И. Карташёва.

Для подготовки убийства министра решено было задействовать членов того же Союза военных писарей ПСР, который сыграл ключевую роль в деле Павлова. Карташёва связалась с его руководителем Д. М. Гуменским и попросила найти человека, осведомленного о часах пребывания Редигера в своем ведомстве1105. Гуменский в 20-х числах июня 1907 г. обратился за помощью к члену союза писарю канцелярии министерства К. М. Рымше-Бересневичу. Тот в своих позднейших показаниях утверждал, что ему было предложено 1000 рублей (300 наличными и еще 700 в процентных бумагах), но он отказался от денег, притворно согласившись помогать заговорщикам бесплатно1106. К 30 июня писарь уже известил о планах террористов секретаря министра А. И. Зотимова (который, разумеется, доложил обо всём шефу)1107, а затем и охранку1108.

1 июля Рымша посетил квартиру, в которой проживала работавшая портнихой крестьянка А. П. Лисовская, и встретился там с Гуменским, готовившим какую-то белую мазь для предстоящего «дела». Глава военно-писарского союза несколько позже якобы рассказал Рымше, что сам собирался убить Редигера, переодевшись в офицерскую форму, но потом оставил эту мысль1109. Кроме того, Гуменский сообщил, что 9 июля к Рымше — он, как и другие

писари, жил в самом министерстве — придет женщина для переговоров о намеченном убийстве. Она должна произнести в качестве пароля: «Маруся больна и очень жалеет, что не может вас навестить».

В указанный день к Рымше пришла Карташёва. В показаниях от 22 июля 1907 г. писарь излагает содержание их беседы следующим образом. Карташёва сказала, что обращается к Рымше по рекомендации Гуменского. Он, Рымша, должен принять участие в террористическом акте, чтобы заслужить доверие организации. В случае успеха писарь прославится так же, как беглый матрос, застреливший Павлова.

Затем Карташёва перешла к разговору о терроре вообще. Она заявила, что боевой отряд решил «убить всех министров и лиц, их заменяющих, причем начать с убийств тех из них, которые наименее себя охраняют». Первой жертвой намечен Редигер, и Рымша должен содействовать этому убийству, указав наиболее удобное для него время1110.

Писарь уведомил Карташёву, что министр бывает в своем ведомстве по четвергам и субботам. Тогда она предложила такой план: в ближайший четверг, 12 июля, Рымша в 12 часов дня отправляется обедать в столовую, расположенную на Вознесенском проспекте недалеко от здания министерства, занимавшего знаменитый «дом со львами» (Исаакиевская площадь, д. 2). Там среди посетителей будет пить кофе девушка в белой блузе и голубом галстуке. Заказав отдельный стол и вложив нож и ложку между зубцами вилки, писарь тем самым подаст ей сигнал о том, что Редигер находится на рабочем месте1111.

В