Лиходеева 2. Сделка с нечистью - Марьяна Брай

ваша карета, Константин Петрович, сначала завезёт нас в моё имение, я буду совсем не против, — пропела она. Она глянула на меня в упор. В этом взгляде была неприкрытая подпись под смертным приговором.

Я поняла: если он уедет с ней сейчас, я больше никогда не увижу обер-прокурора живым. Она сожрёт его душу по дороге, как спелое яблоко, и выкинет пустую оболочку в придорожную канаву. Я опешила. Мозг отказывался рождать идеи, пока в голове не раздался голос. Слабый, надтреснутый, напоминающий шелест сухой листвы.

«Я с трудом могу передавать тебе это, Анна…» — голос Луки был настолько призрачным, что я вцепилась в край стола, чтобы не упасть. — «Слушай меня. Изольду Мейзен убили пятьдесят лет назад. Она вросла в землю Урала, откуда приехала. Та, что сидит перед тобой — ее труп. Настоящая Изольда при жизни жаждала вечной молодости и продала то, что от неё осталось. Демон забрал её душу, забрал её горькую память и надел её лицо. Эта тварь не может долго держать оболочку, она поддерживает её нашим общим помутнением. Помнишь запах ландышей? Тот, что ты слышала ночами? Это не цветы, Анна. Это запах разложения, трупная вонь, заштрихованная магией. Они схожи в своей приторности, если закрыть глаза…»

У меня перехватило дыхание. Я невольно втянула носом воздух. Сладость ландышей теперь казалась мне удушающей, тошнотворной.

«Ты сильнее, чем думаешь,» — голос Луки стал ещё тише. — «Варвара… девочка… она делает то, чего не могу я. Она знает, как отправить их в Предел. Доктор будет жить, Анна. Недолго, но будет. Варвара с нами! Не отдавай ей обер-прокурора! Твоя Узда… она бесконечна. Ты можешь брать у Предела в долг. Я не знаю цены, но мы решим это потом. Иди с ними. Твои силы неиссякаемы, просто позволь им течь…»

Голос оборвался. Тишина в голове была оглушительной. Я подняла глаза и увидела, что все смотрят на меня. Изольда улыбалась открыто, с издевкой, смакуя мой страх.

— Вам плохо, Анна Львовна? — спросила она, и в её голосе явственно проступил скрип старого дерева. — Может, всё же нам всем выйти? Подышать?

Я заметила, как Константин Петрович «поплыл». Его веки отяжелели, плечи опали, взгляд стал мутным. Морок Изольды накрывал его, как тяжёлое одеяло.

— Обер-прокурор! — громко вскрикнула я, вскакивая со стула. Звук моего голоса разрезал тишину, как хлыст. Я рванулась к нему, положив одну ладонь на его плечо, а второй невидимо коснулась узды, скрытой под тканью юбок. Мощный разряд, похожий на удар молнии, прошел через моё тело. Меня тряхнуло, зубы чуть не лязгнули, но я передала этот импульс дальше.

Константин Петрович резко выдохнул, его спина выпрямилась, а в глазах снова зажегся свет осознанности. Он уставился на меня с изумлением.

— Думаю, мне стоит прокатиться с вами, — быстро заговорила я, не давая Изольде вставить и ротмистра. В доме нестерпимо натоплено, мне жизненно необходим свежий воздух.

Изольда лишь прищурилась. Она не ожидала этой вспышки силы. Мы вышли на крыльцо. Ночь стала морозной. Тяжёлая карета обер-прокурора уже ждала у подъезда. Кучер напоминал изваяние из черного камня. Мы погрузились внутрь. Запах ландышей мгновенно заполнил тесное пространство экипажа, становясь почти осязаемым.

— Вы уверены, что… — начал Константин Петрович, глядя на меня с беспокойством. — Уверена. Всё хорошо, — я накрыла его руку своей. В этот раз я не просто коснулась его, я попыталась внушить ему ту непоколебимую уверенность, которую черпала из Предела через узду.

Но когда я попробовала передать ему мысль — чёткую, как приказ: «Возвращайся домой и найди стражниц, нам нужна подмога», — мой зов наткнулся на глухую стену. В его сознании стоял мощнейший щит, выстроенный той, что сидела напротив. Изольда подняла бровь, глядя на меня. Её взгляд буквально кричал: «Не ожидала, девчонка?».

Карета тронулась. Колеса равномерно застучали. Ротмистр сидел рядом с Изольдой, положив голову ей на плечо, — он был окончательно стёрт как личность. Обер-прокурор молчал, погружённый в странную думу, вызванную моей вспышкой силы. Когда мы наконец остановились у дома Константина Петровича, я буквально вытолкнула его из кареты своими словами:

— Доброй ночи, Ваше Превосходительство. Ваш извозчик доставит меня домой и вернётся к вам. Идите, вам нужно отдохнуть.

Он кивнул, всё ещё немного заторможенный, и исчез за тяжёлыми дверями своего особняка. Как только дверца кареты захлопнулась, атмосфера внутри изменилась безвозвратно.

— Ну что ж, Анна, — проскрипела Изольда, и её голос больше не имел ничего общего с той мелодией, что она разливала в столовой. — Теперь мы одни. Карета повернула в сторону окраин, к её поместью. Я чувствовала, как узда начинает раскаляться.

«Защити меня!» — приказала я ей. — «Сотвори защиту. Сделай так, чтобы её морок не коснулся меня!» И тут произошло то, от чего моё сознание едва не помутилось. В моей голове раздался голос Лихо — той самой сущности, что жила в узде, холодный и жадный:

«— Пусть узда забирает и мои силы», — прохрипело Лихо. — «Бери их, хозяйка. Всё бери. Если потребуется — до дна. Потом, когда мы прижмём эту тварь, я восполню потери от неё… О, я напьюсь её вековой гнилью!». Сила хлынула в меня водопадом. Мои чувства обострились до предела.

Пелена, наброшенная Изольдой на мир вокруг, сорвалась с треском рвущейся материи. Я обернулась к своей спутнице и едва не закричала. Передо мной больше не было прекрасной невесты ротмистра. Вместо неё на роскошном сиденьи кареты сидела старуха, которой на вид было не меньше ста лет. Кожа на её лице напоминала серый, потрескавшийся пергамент, сквозь который проглядывали кости черепа. Её некогда золотистые волосы оказались грязными, седыми паклями, торчащими из-под обрывков шали.

Ее дорогая соболиная шуба, которой она так хвасталась, на моих глазах превратилась в дырявое, изъеденное молью и покрытое пятнами тлена пальто. Руки, которые ещё минуту назад казались нежными, были костлявыми когтями, покрытыми старческой пигментацией и язвами. А самое ужасное — от неё пахло не ландышами. От неё несло разрытой могилой, застоявшейся водой и сырым мясом. Она была мертвецом, который забыл истлеть до конца.

Изольда — или то существо, что занимало её место — заметила перемену в моём взгляде. Её безгубый рот растянулся в ухмылке, обнажая жёлтые, стёртые до десен зубы.

— Видишь? — прошипела она, и из её рта вылетело облачко серой пыли. — Видишь меня настоящую, стражница? Твой демон предал тебя. Зачем он отдал свои