Александр III - Коллектив авторов

дней не выходить, пока не будут прослежены и схвачены остальные участники заговора. Но государь не послушался, считая своим долгом быть на разводе в Михайловском манеже. После первой бомбы государь мог бы вполне благополучно спастись. Кучер настаивал на том, чтобы продолжать путь, но государь опять считал долгом своим взглянуть на раненных первой бомбой казаков. Великая черта великого страдальца и мученика. На площади перед Зимним дворцом некоторые, по-видимому, единомышленники убийц, не скрыли радостного своего чувства и получили должное возмездие – едва не были растерзаны толпой.

Страшное несчастье постигло Россию в тот момент, когда император Александр II окончательно согласился на проект Лорис-Меликова, составленный Кахановым, о созыве сперва губернских комитетов, а потом и центральных для разработки проекта местного управления. Предположено было в ближайшую среду рассмотреть в Совете министров окончательную редакцию указа, и тут же его величество намеревался подписать его. На следующий день парадный выход во дворец и принесение присяги. <…>

Государь император Александр III вышел с императрицей глубоко взволнованный и, остановившись в Николаевском зале, обратился к присутствующим с трогательной речью. Он благодарил за службу его отцу, указал на то, как трудно ему вступать на престол при столь тяжких обстоятельствах, и в заключении выразил надежду. Привожу его слова текстуально: «Что я службой своей России заслужу вашу любовь, и что вы сохраните ее мне до конца, и что она перейдет и на старшего моего сына». Вот что у меня записано об этой сцене. Таких великих по своей простоте слов, в каких монарх с высоты трона выражал надежду, что он заслужит любовь народа, Россия еще не слыхала. Невольно из уст всех вырвалось громогласное «ура», махали платками, шляпами, – плакали. Минута историческая, и дай Бог, чтобы она послужила переломным кризисом среди ужасного времени.

Нового в деле присяги было то, что особым указом принесение верноподданнической присяги было распространено также на крестьян, ныне свободных. Эта прибавка крестьян состоялась согласно моей мысли, которую я сообщил Каханову, хотя он и сам имел ее в виду.

В тот же день вечером последовала другая тяжелая церемония – это перенесение праха из внутренних покоев в большую Дворцовую церковь. Все до одного человека опускаются на колени, и неизвестно, что более изменило душу, – вид ли обожаемого мною монарха, любвеобильнейшего из государей, благодетеля своего народа, в гробу от заговора своих же русских людей, или вид непосредственно следовавших за гробом новых родственников – княгини Юрьевской под руку с ее братом.

3 марта. Что всех беспокоит, это то, как отнесутся к этому страшному событию крестьяне, как бы злоумышленники не вздумали возбуждать народ против дворян. Уже 3 марта я слышал во дворце, что есть местности, где крестьяне уверены, что новый царь отнимет волю. Между тем Бунге сказал мне, что в воздухе висят разные вопросы, и одним из первых – это облегчение выкупных платежей.

6 марта. Чувство глубокого горя, какой-то неотступной тоски решительно овладело всеми благомыслящими людьми. Гнетущее чувство немощи, бессилия и бесполезности. Получаем жалованье, награды и ничего не могли сделать для спасения царя. Самое ужасное – это открытие на Малой Садовой подкопа, шедшего из фруктовой лавчонки до половины улицы, сделанной посреди города, на глазах глупой и преступной полиции. Донос об этом подкопе имелся, но лицо, которому было поручено осмотреть лавку (ген<ерал> Мравинский), не потрудилось сделать осмотр обстоятельно. Между тем как тут же стояли кадки с землей, вынутой из подкопа, сверху прикрытой апельсиновыми корками. На панихиде во дворце и в Петропавловском соборе большинство занято достижением своих личных целей и ведет себя совсем глупо. Одни подняли носы свои, другие нашептывают и наговаривают на тех, которым вчера кланялись. Какая-то вакханалия. Неужели кровь монарха-освободителя не искупит грехов России и не настанет конец ее несчастьям? Последователен лишь гр<аф> Делянов. Он громко ругательски ругал Лорис-Меликова как во время пребывания последнего у власти, так и теперь. На дежурстве у тела почившего государя в Дворцовом соборе, когда мы рядом стояли, он громко «Лорьку» обвинял в недосмотре. Седьмого произошло перенесение праха в Петропавловский собор. Мы все надеемся, что после перенесения тела дела примут свое течение. Я уже слышал, что государь хочет принимать доклады министров только в Совете, в присутствии всех министров. Это было бы великолепное решение. Интригам был бы положен конец, и отпало [бы] большинство пустых дел, которым министры утруждают государя, чтобы пополнить к срочному докладу свои портфели. Еще летом прошлого года по дороге к докладу нынешнему государю Бунге и Половцов, сидя в вагоне, вместе со мной рассуждали о том, как бы государь мог облегчить себе бремя управления, выслушивая всех зараз. Дай Бог пережить это тяжкое время скорее и не оставить революционных зародышей нашим детям.

При перевозке тела в Петропавловский собор были приняты серьезные меры, а именно каждый из домов, мимо которого лежал путь церемонии, находился на ответственности одного из гласных Думы, которым и были составлены списки лиц, которые должны были находиться у окон.

8 марта. Говорят, найдены нити заговора, аресты производятся, народ держит себя спокойно, кроме отдельных нападений на студентов. Все надеются, что ужасное событие сплотит русское общество людей порядка. «Московские ведомости» указывают, что это дело поляков, но в этом явная тенденция[54].

13 марта. Разные тревожные слухи продолжают ходить. Еще неприятнее – это совершенная неизвестность насчет того, какой политики по внутренним делам будет держать<ся> его величество, какими себя окружит советниками. Интриги в большом ходу, и нужно признаться, что наша публика, украшенная звездами, совсем не умеет себя вести. Ежедневная панихида сделалась местом, где передают друг другу сплетни, стараются выведать мнения людей. Люди, недавно восхвалявшие Лорис-Меликова, смешивают его с грязью. Показывается призрак гр<афа> Толстого1.

15 марта. Сейчас вернулся с похорон государя. Служба была трогательная, благодаря постоянной смене заупокойных напевов с обыкновенными, когда дьякон возглашал о молитве за царствующего императора. Рыдания, раздававшиеся на весь собор, захватывали душу. Присутствовала масса депутаций со всех концов России. Все надеются, и не без оснований, на добрые вести по внутренней политике. Циркулируют всякие записки, которые предлагают разные формы вызова лучших людей для помощи государю в устройстве внутренних дел. Вчера я читал весьма интересную записку Кавелина2, который предлагает усилить Государственный совет выборными: по одному от дворянства и по двум от земства каждой губернии. Дай Бог! Я со своей стороны считаю, что эмблемой нового царствования должна быть метла, которой нужно властной рукой вымести всякое глубоко укоренившееся мошенничество.

24 марта. Если состоятся некоторые назначения, о которых поговаривают, между прочим Половцова – министром юстиции, то это будет