Александр III - Коллектив авторов

значить, что государь решается вступить на путь реформы, а не реакции. Это, по моему мнению, единственное спасение. Только решительные меры на благо народа и реформы в смысле расширения круга людей, престол окружающих, могут нас спасти от союза интеллигенции с анархистами. Всякая реакция повела бы прямо в пропасть (пророческие слова, сбывшиеся 37 лет спустя).

26 марта. Нынешнее царствование должно неизбежно начаться с широких экономических реформ. Необходимо двинуть энергически вопросы о большей свободе переселений и тем облегчить крестьянам выход из весьма тяжелого положения, в котором они находятся в Малороссии и в центральных губерниях. Дополнительные наделы, конечно, нельзя давать, но придется отдать им казенные земли на льготных условиях и на долгие сроки. Придется пойти им на покупки земель из банков, где эти земли заложены сверх всякой меры помещиками.

Кроме вышеупомянутой записки Кавелина циркулирует и другая – Чичерина3. В ней прежде всего трактуется о том, что необходимо создание однородного правительства, состоящего из людей, между собой согласных в отношении внутренней политики, имеющих одну программу. Законодательный орган должен быть обновлен и усилен выборным элементом. Это и выражает ту прямую общественную организацию власти, которой теперь нет.

Март месяц можно назвать месяцем проектов. Но злой гений России в лице Победоносцева зорко следил за событиями дня.

Император Александр III

Воцарившийся монарх был мало подготовлен к предстоявшей ему роли, но [был] глубоко честный, прямолинейный, вообще благожелательный, инстинктивный враг всякой лжи. В юных годах, когда со смертью его старшего брата он со страхом смотрел на возможность падения на его плечи столь тяжкой ответственности и ему было сказано, что теперь нужно деятельно к сему готовиться, он ответил одному из окружающих: «Отец пользуется хорошим здоровьем, и он еще долго проживет, а когда наступит мой черед, я им дам конституцию, и пусть делают, как хотят». Этот ответ стал достоянием широкой публики. В наступивший момент государя, потрясенного смертью отца, скромного в оценке своих способностей, всколыхнуло опасение, как бы не расстроить эту громадную машину, называемую государственным управлением.

Тем не менее, благоговейно относясь к последней воли погибшего царя и прислушиваясь к мнению советников, окруживших трон, он собирался под влиянием Д. А. Милютина, Лорис-Меликова и недавно назначенного министром финансов А. А. Абазы исполнить завет родителя и даже обещал названным трем лицам вообще не принимать никаких решений, иначе как по обсуждении их в Совете министров.

Общее политическое положение

Общее политическое положение продолжало быть крайне натянутым. Вот что я нахожу по этому поводу в переписке моей с матушкой.

Время столь страшное, как взглянешь в будущее, столь чреватое опасениями для государства, что рад бы последние силы отдать, чтобы все пришло в норму. На юге жидовские погромы, на западе поляки устраивают тайные съезды и, как говорят, что-то затевают. Государь не может выехать из Гатчины, ибо, несмотря на аресты, здесь не уверены ни в чем. Провинция жаждет объявления конституционного режима. Крестьяне то тут, то там приходят в волнение от разных слухов. Революционные прокламации рассылают массами по волостным правлениям, интеллигенция недовольна репрессивными мерами против прессы. <…>

Влияние кн<язя> В. П. Мещерского и К. П. Победоносцева

Несчастье России заключалось, между прочим, в двух обстоятельствах. Первое – это совершавшееся после кончины наследника цесаревича Николая Александровича, старшего брата Александра III, сближение последнего с кн<язем> В. П. Мещерским, состоявшим при прежнем наследнике в качестве друга. При несомненном уме и литературном таланте кн<язь> Мещерский не представлял, однако, типа желательного по своей объективности советчика. Напротив того, кто не помнит той страстности и резкости, с которыми он нападал на лиц, заподозренных им в либерализме, той крайней опрометчивости, с которой он выдавал сплетни за достоверные факты и, этим уличенный, извинялся, тех пышных дифирамбов, которыми он наделял министров, оказавших ему какое-либо одолжение (сдача без торгов печатания железнодорожных билетов бывшим министром путей сообщения Константином Аполлоновичем Кривошеиным[55], за что последний был привлечен к ответственности государственным контролером) или посещавших его политические вечера и обращавшихся к нему за советом или поддержкой у трона; огульных его нападений на других министров или других высших администраторов, нападок, прекращавшихся, когда жертва этих нападок появится на поклон, съездит в Каноссу[56]. Наконец, кто не помнит тех туманных заключений, которыми он сопровождал обсуждение того или другого политического момента и без какого-либо конкретного предположения.

Другое злосчастное обстоятельство заключалось во влиянии на государя его преподавателя, властного по натуре К. П. Победоносцева, все критиковавшего, никогда не успокаивавшего собеседника, никогда ничего не предложившего. Оба эти лица вместе с графом Игнатьевым воспользовались колебаниями Александра III в отношении опубликования проекта созыва местных комиссий и уговорили созвать новое заседание Совета министров. Победоносцев только за год перед тем по личной просьбе Лорис-Меликова назначен был Александром II обер-прокурором Св<ятейшего> синода, причем Александр II, не доверявший Победоносцеву, сказал Лорису: «Я делаю это по твоему настоянию, но помни, что будешь раскаиваться». Недолго пришлось Лорис-Меликову ожидать осуществления этого пророчества. Одно привходящее обстоятельство могло подтвердить в глазах Александра III, что образование местных комиссий и призыв избранных им лиц в столицу может иметь последствием вынужденный переход к иному строю, а именно лакеи г<оспо>жи Нелидовой, приятельницы А. А. Абазы, доложили куда следует, что Абаза, Милютин и Лорис-Меликов, собравшись к обеду у их госпожи, подняли бокалы за будущую конституцию. К тому же государь, ненавидевший всякую неправду, уже был предубежден против Лориса, которого он прежде любил, [ввиду] упомянутого мной в предыдущей главе лживого заверения, что княжна Юрьевская не занимала в Ливадии комнат, в которых жила императрица Мария Александровна. Известно, что Александр II собирался в 1880 году короновать кн<ягиню> Юрьевскую, на которой он женился летом 1880 года, после кончины императрицы. Повелено было найти в архиве Министерства двора церемониал коронования Петром Великим Екатерины I. Узнав об этом, наследник объявил, что если произойдет это событие, то он с женой и детьми уедет в Данию, на что последовала со стороны Александра II угроза в случае такого отъезда объявить наследником престола рожденного до брака от Юрьевской Георгия, которому было в то время около 15 лет. Наконец, известную роль могло сыграть и естественное чувство нерасположения к Лорис-Меликову, допустившему небрежение в руководстве полицейским сыском за совершённое злодейство.

В новом заседании Совета министров граф Игнатьев, Победоносцев, приглашенный на заседание совета, бывший попечитель покойного наследника гр<аф> Сергей Григорьевич Строганов и вне совета Катков энергично настаивали на необходимости твердого режима и на объявлении реформ от лица единоличной воли монарха. Таким образом возник и издан был манифест 26 апреля 1881 года 4. В публике