Александр III - Коллектив авторов

меня: «Надеюсь, что вы не будете защищать эту мерзость». – «Напротив, – возразил я, – я считаю это учреждение спасением разорившихся дворян из петли ростовщиков, они будут в состоянии продажей части их имущества спасти остальное, а крестьяне получат необходимые им земли по более доступной цене, ибо участие Крестьянского банка в сделках между помещиками и крестьянами будет служить регулятором цен». Первым делом при вступлении его в управление министерством было спросить, опубликован ли устав Крестьянского банка, в противном случае он хотел доложить государю об его отмене. Граф Игнатьев, предвидев это, накануне своего выхода озаботился должным опубликованием устава банка и пропечаткой его во всех газетах.

Закрытие комиссии по преобразованию местного самоуправления

Вторым делом нового министра было закрытие комиссии Каханова, уже наполовину окончившей проектирование местного управления 7. Комиссия эта была учреждена графом Игнатьевым, когда Александр III отказал в разработке вопроса о губернском управлении на местах. Она была образована в центре на началах бюрократических из выдающихся членов Государственного совета, каковы, между прочим, граф К. И. Пален, граф П. А. Шувалов 8, из товарищей министров и из лучших наличных в С.-Петербурге деятелей центральной администрации. Работа ее шла настолько успешно, насколько то позволяла серьезность и громадность задач преобразования местного управления с самого его основания. Начало царствования Александра III, когда ужасное цареубийство отрезвило наше общество, было наиболее удобным моментом для созидательной работы. Но граф Толстой, по своей натуре не терпевший никакой инициативы, надеялся загипнотизировать, усыпить Россию на долгие годы. Он устроил так, что даже экземпляры трудов комиссии Каханова составляют библиографическую редкость.

Предлогом к закрытию комиссии послужило предположение заменить должность уездного предводителя дворянства земским предводителем, предположение, которое могло быть во всякое время изъято при дальнейшем рассмотрении работ комиссии. Каханов имел гражданское мужество воспользоваться представлением Александра III по случаю закрытия комиссии, чтобы указать ему, как Каханов сам мне тогда же передавал, на опасность вступления на путь реакционных изменений в дарованных отцом его местным самоуправляющимся общественным единицам политических правах. «Чем круче, – выразился Каханов, – будут теперь эти меры, тем сильнее впоследствии скажутся неизбежные революционные выступления, а вычеркнуть преобразования Александра II из русской истории невозможно». – «Да никогда я и не имел этого в виду», – ответил Александр III, стукнув кулаком по столу.

Неурожаи в царствование Александра III и голодный 1891 год

В царствование Александра III страна была постигнута целым рядом местных неурожаев, из которых последний, 1891 год одновременно захватил 19 губерний и был настолько жесток, что обратился в голод.

Что касается 1891 года, то И. Н. Дурново, тогдашний министр внутренних дел, отказывался признавать наличие поразившего Россию бедствия. Он послал для обозрения неурожайных губерний директора Хозяйственного департамента Министерства внутренних дел Вишнякова, который привез отчет, что есть недород, а не голод, и что, впрочем, все благополучно. Государь к осени узнал правду со стороны, кажется, от Бунге, страшно рассердился и строго приказал принять все меры для оказания народонаселению помощи. По поводу поездки Вишнякова циркулировало в Петербурге следующее стихотворение:

Ездил в край неурожайный

Вишняков – советник тайный —

Посмотреть, поговорить

И словами наставления

Успокоить опасенья,

Бед размеры умалить.

Говорил авторитетно,

Что родился хлеб несметно,

Превышая всюду спрос,

И об этом, полон счастья,

Он в словах подобострастья

Длинным рапортом донес.

Дурново был рад сердечно

И жуировал[57] беспечно,

Уверяя всех кругом,

Что лишь в целях некой смуты

Беды голода раздуты

Государственным врагом.

Но случайно иль нарочно,

Как нам знать об этом точно,

Кто-то где-то доложил,

Что без мер борьбы серьезной

Голод выйдет очень грозный,

Для народных вреден сил.

Был допрошен Вышнеградский,

Он с ухваткою бурсацкой[58]

Все свалил на Дурново.

Дурново подумал в гневе,

Не свалить ли все на Плеве,

Да не вышло ничего.

Тут он вспомнил Вишнякова

И спросил его сурово,

Точно ль сам он видел хлеб.

Вишняков ему сознался,

Что хоть зрячим притворялся,

Но давно, давно уж слеп.

Тут с улыбкою счастливой

Дурново сказал игриво:

«Услужить вам очень рад.

Если темною водою[59]

Вы больны, то удостою

Вас представить я в Сенат.

Да, положим, что в Сенате

Пригодится очень кстати

Эта темная вода.

Но в какие резервуары

Будут спущены для кары

Остальные господа?»[60]

Продовольственная часть находилась в то время в руках земских учреждений, которым воспрещалось соединяться для принятия общих мероприятий по вопросам, одновременно касающихся нескольких губерний, а тем более многих земств. Никто никогда не мог подвести такому запрещению хоть сколько-нибудь логическое основание. Земства вынуждены были послать (каждое своих) особых агентов на Кавказ и в некоторые другие местности, где имелось обилие хлеба. Это повело к конкуренции, и цены были порядочно взвинчены. Железные дороги не имели достаточного подвижного состава, который к тому же застаивался на станциях. Не стану описывать этого времени, вполне освещенного как в русской литературе (граф Толстой, В. Короленко 9), так и в иностранной (Legras. «Au pays russe»[61]). Достаточно сказать, что итог ассигнований на продовольственную помощь населению голодных губерний достиг громадной суммы… <…> Комитет министров, приняв в свои руки надзор за исполнением высочайших указаний, потребовал от Министерств внутренних дел и путей сообщения отчетов о ходе операций каждые две недели, что послужило к немалому неудовольствию со стороны чиновников, но, так или иначе, в главных чертах хлеб поступил большей частью своевременно, и очень больших несчастий не последовало. Однако, увы, во-первых, в неурожайных местностях кабаки не были закрыты, и значительная часть продовольственных ссуд возвратилась в государственное казначейство в виде акциза с водки, а во-вторых, в силу обычных злоупотреблений в среде сельской волостной администрации, пособия получили крестьяне состоятельные, в них не нуждавшиеся, наравне с бедными. Последнее обстоятельство имело, впрочем, и хорошую сторону: пособия, попавшие в руки состоятельных, перепродавались несчастным, конечно, по повышенной цене, в счет будущих работ, но все-таки попадали в руки населения, так как одного казенного пособия не хватало на всех едоков. В одной из следующих глав настоящих заметок благосклонные читатели найдут статистические цифры, насколько голод 1891 года отразился на благосостоянии крестьянского населения.

Финансовая политика в царствование Александра III

В