Праведники / грешники русской смуты. Книга 1. Самоубийство империи: Террористы / министры - Анджей Анджеевич Иконников-Галицкий

его обычаи и распорядки, разведать обстановку и прочее. Потом, надо обзавестись соответствующим оружием и худо-бедно научиться его использовать. И ведь в нашем случае это творит не союз прожженных конспираторов, а барышня небольшого росточка и скромной комплекции, которая, к тому же, до сей поры не зарезала и цыпленка.

Но и это не главное. А главное, что, идя на такое дело, барышня не могла не понимать, что ее, вслед за выстрелом, ждут серьезные неприятности. Ей как минимум сделают очень больно. Ее будут бить, может быть, изувечат – например, выбьют глаз или там оторвут ухо… Вот, когда двадцатью восемью годами позже, в первую русскую революцию, в 1906 году, такая же барышня, только помоложе, некая Маруся Спиридонова, застрелила одного мелкого начальника Луженовского, то ее били-били, так, что на всю жизнь осталась она глухой и подслеповатой, да еще, кажется, под шумок изнасиловали. Но это, в общем-то, цветочки. Дальше ее засадят в камеру, будут муторно допрашивать, ее имя будут по-всякому облизывать газетно-обывательские языки, потом ее осудят… Правда, в России для женщин не было смертной казни… До поры, до времени: первой ласточкой в висельном деле станет современница Веры, с которой они, может быть, даже и встречались на революционных сходках: Софья Перовская. Перовскую повесят через три года после суда над Засулич, так что, доставая из сумочки револьвер, Вера Ивановна могла думать, что такого не бывает. Но одиночная тюрьма или какая-нибудь забайкальская каторга тоже не сахар. Вот Боголюбов-Емельянов сошел же с ума, да и не он один, а вообще многие, процентов, наверно, десять тюремно-каторжных революционеров.

Конечно, она все это понимала. И еще понимала про свою любимую маменьку, вдову капитана Феоктисту Засулич, как та будет ронять слезки в платок на суде и после. И, понимая все это, пошла и выстрелила.

Однако! Для этого надо иметь внутреннее убеждение страшной силы. Поставить на карту всю свою жизнь и жизни своих близких.

Правда, надо сказать, конкретно Вера Засулич отделалась легко. Ее только немножко помяли при задержании, но даже сильно не поколотили: Трепов запретил. И в одиночной камере она просидела всего два месяца. Не то, что другие некоторые, например, Лопатин – по двадцать лет и более. А на суде ее вообще оправдали и тут же выпустили из-под стражи. Даже чаю напоследок в камере не дали спокойно попить.

Но для чего все это? Для чего?

И кстати: почему оправдали?

Удивительно, но в суматохе никто не удосужился спросить присяжных, почему они вынесли оправдательный вердикт, причем единогласно и по всем пунктам. Эти вполне вменяемые люди, почтенные, возраста среднего: чиновники, купцы, один дворянин затесался. Они не могли сомневаться в том, что подсудимая стреляла в человека и опасно ранила его. Все свидетельские показания сходились, и сама подсудимая не отрицала. И вот, недолго посовещавшись, они выходят и говорят: «Невиновна».

Все как-то очень странно и перепутано.

Как тот, с улицы Бассейной: суются в буфет покупать себе билет и лезут в кассу покупать бутылку квасу.

Рассеянные люди.

Вот и студента на углу Фурштатской по рассеянности подстрелили.

Пройдет что-то около сорока лет, и таких мертвых, скорченных будет много валяться на мостовых Петрограда. В иные дни они будут валяться десятками: в феврале, в июле и в декабре тысяча девятьсот семнадцатого. Будут стрелять друг в друга непонятно зачем люди, которые до этого ничего такого особенно плохого друг другу не сделали. Будут швыряться гранатами, будут бить смертным боем, бросать живых людей в Обводный канал, уволакивать куда-то, совать лицом к стенке и пулять в затылок, разбрызгивая горячую человеческую кровь и умные, может быть, даже гениальные мозги. Еще потом, лет через двадцать пять, на эти улицы начнут как снег падать бомбы, счет мертвецов пойдет на сотни тысяч, и даже крысы не будут успевать обгладывать их.

А потом все успокоится, и рассеянные люди заживут, в общем-то, как жили.

Да. А Вера Засулич вернется в Петроград как раз в семнадцатом году, увидит свежую кровь, так похожую на кровь подстреленного ею генерал-адъютанта, и поймет, что все это было зря. Наверно, это так случится.

Во всяком случае, в том революционном разливе, у истоков которого она стояла в тальме и с револьвером в ридикюле, – в этом бушующем море она не найдет себе ни островка, ни лодочки. Большевистская же власть вовсе вызовет у нее страх и отвращение. Еще бы: она так кипятилась по поводу высеченного Боголюбова, а тут людей секут в хвост и в гриву, пулеметами и шашками, у стенок, в чистом поле и по подвалам без числа и срока.

Ей ничего больше не останется, как лечь на девичью кроватку, на белую простынку и вытянуться, запрокинув голову и закрыв поплотней глазки, чтобы не смотреть в пугающую бесконечность.

Примечания

1

Сейчас – Московский вокзал.

2

Существует предположение, что этим посредником являлся будущий народоволец С. Чубаров; впрочем, нет веских доказательств его причастности к покушению Засулич.

3

Александр Александрович – второй сын императора Александра II и императрицы Марии Александровны, стал наследником престола после смерти старшего брата Николая Александровича в 1865 году.

4

В советское время Кировоград, сейчас Кропивницкий.

5

О, милая Франция! (франц.)

6

Снова русский. (франц.)

7

Цит. по: Итенберг Б. Иван Тургенев и Петр Лавров // «Вопросы литературы». 2006, № 6. URL: http://magazines.russ.ru/voplit/2006/6/ite10.html.

8

Г. А. Лопатин. Письмо к С. А. Венгерову. Ежегодник рукописного отдела Пушкинского дома, 1975. М., 1977. Публикация Л. Н. Ивановой. URL: http://ruslit.com.ua/russian_classic/lopatin_ga/pismo_k_s_a_vengerovu.8923/?page=1.

9

Беседа с Лопатиным // И. С. Тургенев в воспоминаниях революционеров-семидесятников. М.—Л., 1930. С. 122.

10

Нередко встречается ошибочное указание на дворянское происхождение А. Н. Лопатина. Формула «сын обер-офицера», которой он пользовался в официальных документах, указывает на то, что его отец, Никон Никонович Лопатин, имел права личного, но не потомственного дворянства. В соответствии с тогдашним законодательством, Александр Никонович как сын личного дворянина мог стать потомственным дворянином по достижении чина VIII класса статской службы, т. е. коллежского асессора (Об этом см.: Род Лопатиных – из крестьян и попов Вятской губ. // Семейный архив. URL: http://www.domarchive.ru/archive/fonds/1_rod/1037).

11

Манифест 19 февраля 1861 года. Цит. по: Российское законодательство X–XX вв.: в 9 т. Т. 7. Документы крестьянской реформы / Отв. ред. О. И. Чистяков. М., 1989. С. 31.

12