Реджеп Тайип Эрдоган - Севинч Учгюль

в широкое антиправительственное общественное движение, происходили на фоне государственного переворота в Египте 3 июля 2013 года, поддержанного Саудовской Аравией, Объединенными Арабскими Эмиратами и Израилем, в результате которого был свергнут президент Мурси и положен конец Арабской весне. Протесты в Гези, совпавшие также с протестами в Киеве (Украина) и Каире (Египет), были истолкованы правительством AK Parti как направленные против законной власти и стабильности Турции. По сути, в течение нескольких дней «экологические» протесты переросли в выступления экстремистских групп, стремящихся создать видимость масштабных народных выступлений подобных тем, которые имели место во время событий 12 сентября 1980 года, 28 февраля 1997 года и 27 апреля 2007 года. За протестами в парке Гези пристально следили агенты иностранных разведок. По мере нарастания недовольства рамки дозволенного постепенно размывались, и протесты переросли в вызов государственной власти: под прицел критики попало не муниципальное руководство, ответственное за решение о вырубке деревьев в парке, а центральное правительство, что привело к обострению напряженности в отношениях между властями и оппозицией, продолжавшейся почти месяц.

При поддержке и манипуляциях со стороны некоторых национальных и международных СМИ и финансовых структур события на площади Таксим были представлены как стремление авторитарной власти запугать оппозицию, а не как попытка свержения законно избранного правительства. Этот срежиссированный удар по стабильности страны был в первую очередь направлен против премьер-министра Реджепа Тайипа Эрдогана, но не получил широкого отклика в обществе и в конечном итоге не достиг своей цели, поскольку правительству удалось сохранить власть и стабильность в стране.

Социальный состав протестующих и трансформация мотивации

Не вдаваясь подробно в политические последствия протестов в Гези, можно остановиться на четырех моментах. Во-первых, не следует упускать из виду, что состав протестующих менялся изо дня в день в течение трех недель протестов. Участники выступлений изначально были весьма неоднородны по своему социальному и политическому составу и после первой недели уступили место другим демонстрантам, представлявшим соответствующие политические организации и партии. Во-вторых, параллельно с политизацией демонстрантов изменялись цели протестов. Социальное возмущение, вызванное проблемами защиты окружающей среды и реакцией на правительственное вмешательство в протестное движение, уступило место политическому недовольству, сведению счетов с Эрдоганом и противодействию политическому курсу, проводимому Партией справедливости и развития. В-третьих, многие турецкие и зарубежные, национальные и международные акторы включились в полемику и агитацию, стремясь изменить ход протестного движения. В-четвертых, после окончания протестов произошла еще одна трансформация. Со временем стало не так важно, почему начались протесты, как они развивались, кто были протестующие и чего они добивались, – на первый план вышли их восприятие в обществе и политические последствия.

Протесты стали восприниматься как своеобразный удар сильной и устойчивой оппозиции по Эрдогану и его правительству. В рамках продуманной стратегии крупные игроки, поддерживавшие протесты в Гези, в первые дни молча следили за протестующими, не давая комментариев и оценок. С целью расширения оппозиционного фронта и ослабления правительства политические взгляды протестующих не учитывались. Под влиянием крупных игроков как внутри страны, так и за рубежом формировалась четкая антиправительственная направленность протестного движения.

Постараемся раскрыть завуалированный политический контекст протестного движения в парке Гези. 27 мая 2013 года протест начался как «сидячая забастовка» небольшой группы активистов-экологов, выступавших против предложенного проекта застройки парка и вырубки деревьев. Активисты не были заинтересованы в создании союзов (блоков), они просто пытались защитить немногочисленные зеленые зоны в центре Стамбула. Члены Ассоциации по защите и благоустройству парка Гези дежурили на его территории, мешая проведению работ и движению строительной техники. Полицейские попытались эвакуировать протестующих, но встретили сопротивление и применили слезоточивый газ.

На следующий день депутат от курдской Партии мира и демократии Сырры Сюрейя Ондер, пришедший в парк Гези, чтобы поддержать протестующих, также попытался помешать продвижению строительной техники. Атмосфера накалилась. Позднее в парк пришли некоторые депутаты от Республиканской народной партии, представители неправительственных организаций и профсоюзов, чтобы выразить солидарность с протестующими.

После того как в социальных сетях появился призыв «Соберемся в парке Гези, чтобы помешать строительной технике», количество демонстрантов увеличилось. Призыв к «Таксимской солидарности» в соцсетях звучал следующим образом: «Мы дежурим в парке Таксим Гези. Возьмите с собой свою еду / свое сердце / свое произведение искусства / своего ребенка / свой разум / свою палатку / себя!»

Откликнувшиеся на призыв почти 7000 человек устроили палаточный лагерь в парке. Подавляющее большинство из них составляли молодые люди от 18 до 25 лет, образованные и активно включенные в постоянно расширяющиеся глобальные социальные сети. Их волновали в первую очередь не демократизация общественно-политической жизни или проблема коррупции, а вопросы личной свободы и выбора образа жизни.

30 мая ситуация обострилась: полицейские, потребовавшие от демонстрантов покинуть парк и убрать палатки, были атакованы протестующими. В ходе столкновений палатки были сожжены (впоследствии следствие установило, что это произошло по приказу члена FETÖ Рамазана Эмекли, занимавшего в то время пост заместителя начальника полиции Стамбула), а манифестанты забросали полицию камнями, палками, бутылками с зажигательной смесью, шумовыми гранатами, рогатками и металлическими предметами, соорудили баррикады. В свою очередь полиция применила против них газ и водометы. Столкновения между полицией и протестующими продолжались всю ночь.

Одновременно прозвучали призывы к общенациональным социальным акциям, известным как протесты кастрюль и сковородок, – таким образом была запущена волна протестов, прокатившаяся по всей стране.

Хотя Республиканская народная партия пыталась использовать протесты в Гези, чтобы еще раз подчеркнуть, что правительство стремится «исламизировать общество и разрушить его», однако это не встретило поддержки ни у большинства протестующих, ни у общества в целом. На самом деле среди протестующих была маргинальная часть алевитов, хорошо организованная и активная антисемитская и антизападная националистическая молодежь, группа социал-демократов, желавших, чтобы правительство играло более активную роль в экономике и системе образования, представители нового поколения, чьи семьи разбогатели во время экономического подъема и которые усвоили постиндустриальные ценности и настроения, а также небольшая экстремистски настроенная группа курдов, стремившаяся использовать протесты для создания агрессивного образа Турции.

Некоторые экстремистски настроенные представители армянской диаспоры попытались извлечь выгоду из протестов, утверждая в спекулятивных целях, что на месте парка Гези раньше находилось армянское кладбище. Судя по целям этих протестов, они представляли собой акцию, в которой возражения превалировали над требованиями. Поскольку демонстранты ограничивались выражением несогласия и протеста против существующей власти и не предлагали никакой конструктивной программы, в протестном движении приняли участие или, по крайней мере, поддержали его многие различные социально-политические группы, взгляды и убеждения, которые трудно объединить в единую политическую платформу. В этой связи необходимо подчеркнуть, что на формирование целей повлияли не столько действия протестующих, сколько смыслы, приписываемые протестам многими крупными политическими и общественными акторами во время и после событий. Их усилия были направлены на то, чтобы общей целью протеста стало неприятие «Новой Турции»