Безликий - Е. Юань

Внезапно перед глазами всё поплыло. Голова налилась свинцовой тяжестью, а пространство вокруг словно сковало толстым слоем непробиваемого стекла.

Юноша увидел, как губы сержанта Фассина начали шевелиться с пугающей, вязкой медлительностью, и в тот же миг осознал, что его собственные мысли стремительно коченеют, вязнут в невидимом болоте.

Это ощущение было до боли знакомым. В памяти Клейна молниеносно всплыл образ той жуткой марионетки семьи Антигон — запечатанного артефакта «2–049»!

В тот роковой день он не раз подвергался подобному парализующему влиянию, но каждый раз его вытаскивали из оцепенения капитан Данн Смит и остальные. А чтобы вовремя заметить беду, они безостановочно сгибали и разгибали руки!

«Семья Антигон безраздельно владела Путем „Провидца“… Таланты этого ублюдка в точности копируют навыки той проклятой куклы… Выходит, он и есть тот самый маг средних эшелонов на Пути „Провидца“… Как я и предполагал…» — на Клейна мгновенно снизошло озарение, вот только на этот раз рядом не было Данна Смита, чтобы растолкать его и вырвать из забытья.

Тем временем мышцы на лице сержанта Фассина пугающе заизвивались. В мгновение ока страж порядка преобразился в черноволосого, синеглазого джентльмена с весьма породистыми чертами лица и легкой тенью щетины на подбородке.

Расплывшись в вежливой улыбке, незнакомец произнес:

— Дайте мне лишь немного времени, и вы поймете: ниже высших эшелонов это одна из самых смертоносных и неодолимых способностей.

Пока убийца говорил, Клейн краем глаза заметил, как на стекле эркерного окна проступает призрачный силуэт той самой дамы в черном дворцовом платье.

Ее движения были деревянными и донельзя заторможенными. Шаг за шагом, рывками она буквально выходила из зазеркалья. Светло-золотистые локоны, точеные черты лица и мертвенная бледность делали ее похожей не на живого человека, а на искусно сработанную куклу.

— Никак не ожидал, что тебе по карману столь первоклассная охрана. Не нагадай я беду заранее, вполне мог бы сложить здесь голову. И какую же цену ты за нее отвалил? Ах да, манеры… Меня зовут Росаго, — убийца даже не подумал обернуться. Он с усмешкой разглядывал Клейна, прекрасно понимая, что парализованная жертва при всем желании не сможет выдавить из себя ни звука.

Внезапно шею Росаго овеял пронизывающий, ледяной сквозняк. Могильная стужа оказалась настолько осязаемой, что волоски на теле мага встали дыбом, а кожа покрылась мурашками.

Казалось, будто кто-то невидимый застыл прямо у него за спиной, дыша ледяным холодом в самый затылок!

Росаго лишь издал тихий смешок. Вскинув левую руку, он изящно щелкнул пальцами.

Щелк!

За его спиной тут же полыхнуло яростное пламя. Прозрачный, едва уловимый фантом мгновенно обратился ревущим факелом и в считанные доли секунды осыпался серой золой.

В глазах Клейна весь этот скоротечный бой распадался на отдельные, застывшие кадры, словно раскадровка кинопленки.

И дело было вовсе не в том, что движения врага замедлились. Просто рассудок самого юноши всё глубже вяз в непролазном болоте.

«Он уже… взял меня… под контроль… Почему бы просто… не прикончить… Неужто все злодеи… так любят поболтать?.. Нет, на идиота он… не похож… Своей болтовней он… явно что-то прикрывает…» — Клейн из последних сил цеплялся за ускользающую ясность, отчаянно силясь докопаться до истины, но мысли ворочались всё тяжелее и неохотнее.

Сконцентрировав угасающее внимание, он неотрывно сверлил Росаго взглядом, скрупулезно подмечая малейшие детали.

И наконец-то увидел! В обоих глазах убийцы отчетливо отражался один и тот же силуэт: светло-золотистые локоны, пронзительно-синие глаза, мертвенная бледность и то самое черное готическое платье!

А ведь сама дама в этот самый миг всё еще находилась за спиной Росаго! Она едва отошла от эркерного окна и всё так же, рывками, неотвратимо надвигалась на них, уподобившись дерганой марионетке на невидимых нитях.

«Выходит, он так и не смог… подчинить ее до конца… Она всё еще… сопротивляется и бьется… Они ведут отчаянную, незримую схватку… в мире мистики… Я просто обязан… вмешаться… и склонить чашу весов…» — Клейн титаническим усилием воли переключил всё внимание на зажатый в левой руке амулет «Слов скверны». Ледяная, склизкая поверхность металла так и лучилась первобытным злом.

Парень мысленно вознес хвалу собственной паранойе: всё это время он не ослаблял бдительности ни на секунду, держа оружие наготове и оставаясь во всеоружии.

«Остается лишь бить по площадям, калеча и врага, и себя!» — собрав в кулак жалкие крохи тающих сил, Клейн заставил себя разомкнуть губы.

Голосовые связки словно сгнили заживо, а каждое движение горла отдавалось невыносимой, режущей болью.

Хрипя и задыхаясь, разрывая слово на слоги, он всё же выдавил из себя то самое заклинание на древнем гермесе:

— Скверна!

Под глухое эхо этого слова левую ладонь пронзила жгучая, разъедающая плоть боль, а в уши ударила дикая какофония наслаивающихся друг на друга, сводящих с ума иллюзорных голосов.

Состояние было до боли знакомым, а потому ничуть не помешало его дальнейшим действиям.

План был предельно прост: влить львиную долю собственной духовности прямо в амулет «Слов скверны». И для этого совершенно не требовалось шевелить окоченевшими конечностями.

Ровно через три секунды голос самого Истинного Творца разорвет ткань реальности, обрушившись на материальный мир и ввинтившись прямиком в уши того, кто окажется к Нему ближе всех!

«Три!»

Словно зловещая увертюра, первобытный, мерзкий и хаотичный шепот мгновенно заполонил всё вокруг. Волосы на затылке Клейна встали дыбом, в голове поднялся оглушительный гул. Юноша физически ощущал, как пульсируют вены, а сознание окончательно рассыпается на осколки, отказываясь повиноваться.

Росаго, отделенный от него лишь кофейным столиком, внезапно застыл. Лицо убийцы пошло буграми, то вздуваясь, то опадая, а силуэт дамы, отражающийся в его глазах, обрел пугающую, режущую четкость.

«Два!»

Мертвенно-бледная женщина в черном платье у него за спиной резко рванулась вперед, сбрасывая оковы заторможенности. Впрочем, уже в следующую секунду ее брови судорожно сошлись на переносице, а лицо исказила гримаса невыносимой муки.

В этот самый миг Клейн с ликованием осознал, что удушающая хватка вражеской магии слабеет. Ясность мысли молниеносно вернулась, а окоченевшие суставы вновь обрели былую подвижность, словно их щедро залили машинным маслом!

Юноша, чья воля была давно закалена пыткой безумного шепота, превозмогая разъедающую боль и балансируя на грани помешательства, резким, хлестким движением выхватил из левой руки плавящийся амулет «Слов скверны» и швырнул его прямо в Росаго.

«Один!»

Испещренный зловещей вязью оккультных рун, отливающий железной чернотой металл окончательно расплавился. Росаго, едва успевший вынырнуть из оцепенения и уже готовый уйти в спасительный перекат, внезапно ослеп от нахлынувшей густой, первозданной тьмы. А следом в его уши ворвался шепот — голос,