Нити - Анджея Фуллер

— Нет у меня власти над твоей цепью, — вздохнула Лунница. — Не в моих силах ее разорвать.

* * *

Этий смотрел на тонкие усики разлома. Пристально следил, скрывая от других свою тревогу. Зоркий взор его видел глубже остальных. Он знал, что тот жив и продолжает расти, скрывая паутину свежих трещин под слоем твердого камня. Морты ждали своего часа, чтобы вылезти наружу кучно и в разных местах.

Каждый час ждали Стражи добрых вестей, но те не торопились явить свой лик. В каменных лабиринтах царила обманчивая тишина, но Этий чуял, как шевелятся на дне пропасти когтистые твари.

Он знал, что не раз случалось такое в прошлом и одна ведьма не в силах разрушить Лабиринт, а все-таки тянет силы из стражей. Нехорошо.

Она явилась стремительной тенью. Спешила, несла ему последние вести. Не знала еще, дурные они или к лучшему.

— Исфирь вернулась? — с надеждой посмотрел на нее Страж.

— Нет, — мотнула головой Эния. — Озеро!

Этий застыл. Не этой вести он ждал. Страшился худшего.

— Около южного берега появились трещины, — не дождавшись вопроса, сказала она. — Ты понимаешь, что это значит?

— Разное, — уклончиво ответил Этий. Мысли его боялись наполниться надеждой. Ведь прошло уже столько времени, а ведьма по-прежнему упрямится.

— Агата? — вопросительно сверкнули глаза.

— Может, и Агата, — слегка кивнул он, — а может Марийка сумела обуздать свой гнев.

— Исфирь не отходит от нее ни на шаг, — задумчиво посмотрела на него Эния. — Но удастся ли излечить раненую душу?

— Не знаю, — с сомнением покачал головой Этий. — Не ждал я, что в Марийке кроется столько мощи. Оказалась она сильнее матери, да только упустили мы ее. Проглядели.

— Значит, все-таки Агата, — улыбнулась она кончиками губ. — Пришла, стало быть, в себя старая чертовка. Поэтому не ледоход пошел, а всего лишь трещины…

— Агата… — расправил плечи Этий, чувствуя, как полегчала его ноша. Пройдет еще немало времени, но уже заплелись в серебристую ткань первые ниточки. А это значит, что жилы Разлома затянутся, а каменистые пустоши снова покроются свежими плетями ежевики.

* * *

Где-то в глубине пещер срывались с потолка редкие капли. Монотонный звук тревожил кота, напоминая о том, что время уходит. Он должен хоть что-то сделать. Хотя бы попытаться!

Баюн бросил короткий взгляд в сторону распростертого на песке тела. Силком, что ли, его на ноги поднять? А будет ли толк? Нет. Пустое это. Да и тени висят в углах, как огромные летучие мыши. Не успеешь глаз отвести, как они подберутся еще ближе и спрячутся в густом тумане.

На середине озера что-то отчетливо треснуло. Черная шерсть поднялась дыбом, а пушистый хвост нервно дернулся в сторону. Совсем плохи их дела, если холод пробрался так глубоко. Вот еще пару часов назад набегала на берег неторопливая волна, а теперь все схватилось намертво — и топором не разрубишь.

Треск раздался ближе. Баюн склонил голову набок, прислушался. Что это значит? Почему застыло озеро — понятно, но откуда в толще льда появились трещины?

Он задрал голову и присмотрелся к клубящейся над головой мгле. Стало светлее? Или ему показалось? Нет, и в самом деле редеет туман. Вот уже виден клочок голубого неба!

Агата! Это точно ее рук дело. Больше некому!

В огромных желтых глазах сверкнула радость. Он так молил о помощи, и та, наконец-то, пришла. Прочертила по песку первым робким лучом солнечного света. Черные твари и носа теперь не посмеют высунуть из пещеры. А он должен помочь Матвею.

— Вставай, — тронула за плечо рука.

Матвей слегка повернул голову и удивленно посмотрел на склонившегося над ним человека.

— Я провожу тебя, — тянул его за рукав Баюн. — У нас мало времени.

— Зачем? — недовольно шевельнул плечом Матвей. — Я не могу.

— Можешь! — дернул его за руку кот. — Агата смогла, значит, и ты сможешь!

— Агата? — затеплилась жизнь в опустевших глазах. — Она здесь?

— Рядом, — коротко ответил он. — Поднимайся на ноги и иди!

— Куда? — опустил глаза Матвей.

— Ты знаешь куда, — встал перед ним Баюн и ласково усмехнулся. — Иди и без победы не возвращайся!

* * *

В лицо пахнуло свежим бризом. Вечерело. Озерная вода, сверкающая на солнце, таинственно темнела в тени каменных утесов.

Матвей вдохнул полную грудь свежего, пахнущего водорослями воздуха и потянулся. На плечи больше не давило пасмурное небо. Здесь, как и в тот день, сияло яркое, еще ничем не опечаленное солнце.

Он перевел взгляд на спину сидящего перед ним человека и на мгновение снова испугался. Времени было мало, и он должен был действовать, но как заставить себя снова протянуть руку?

Его прошлое сидело, повернувшись к нему спиной, и с болью смотрело на воды, в которые ушла прекрасная девушка, а вместе с ней и смысл его незатейливой жизни. Разве много он хотел? Ничего не просил, а все добывал своими руками. Все ради Марийки и девочек.

Такие мысли бродили в темноволосой голове у Матвея из прошлого, а тот, кто пришел из настоящего, робко стоял за спиной и искал глазами свою жену. Но ее уже не было. Он опоздал.

Матвей так и не протянул руки. Тот, что сидел перед ним, обернулся сам, заслышав посторонний шорох. Песок подминался под ногами и шуршал, стекая в узкие расщелины выступающего из-под земли камня.

— Ушла? — прошептал Матвей.

— Да, — кивнул человек из прошлого и почему-то не удивился при виде своего двойника. Он уже ничему не удивлялся. Верно, думал, что спит и снится ему сон, слишком чудовищный, чтобы оказаться реальностью.

— Почему ты не удержал ее? — с обидой спросил Матвей. — Почему не дождался меня?

— Я не знал, что ты придешь, — пожал плечами человек.

— Ты не должен был ее отпускать! — в сердцах топнул ногой Матвей. — Что мне теперь делать?

— А ты? — печально спросил человек. — Почему ты отпустил ее?

— Я не знал, — замотал головой Матвей. — Марийка говорила чудные вещи. Мне нужно было время, чтобы понять. Она не стала ждать.

Темноволосый человек печально покивал головой и отвернулся. Ему некогда было разговаривать. Все, чего он хотел, — это смотреть на набегающие на берег волны и надеяться, что она одумается и вернется.

Однако бирюзовая вода уже начала менять цвет, прорастая с глубины первыми ледяными иглами. Словно чернильные пятна, растекались по поверхности воды ледяные фонтанчики, бьющие с самого дна и окрашивающие кристальную воду в цвет пустоты и смерти.

— Я не знаю, что ей сказать, — снова обернулся к Матвею печальный человек. — Она не стала меня слушать. Попробуй теперь ты.

* * *

Матвей посмотрел на бесконечное пространство замерзшей воды. Черный,