Большой театр от Федора Шаляпина до Майи Плисецкой - Александр Анатольевич Васькин

Наконец Кирилла Кондрашина прописали в столице, и он получил хлебные карточки и пропуск в распределитель Большого театра, где давали хорошие продукты, в том числе маслины, сигареты и папиросы. Маслины он на дух не переносил, но вынужден был есть – не выбрасывать же! Эта же причина заставила его курить. Работа дирижером в Большом театре автоматически поставила его в ранг счастливчиков, давая доступ к таким благам и привилегиям, которые основной массе полуголодного населения и не снились…

Широк диапазон наград, определяющих успех того или иного артиста. Это и орден, и звание, и премия, и Гран-при в творческом конкурсе, и прочие регалии, а также более ощутимые вознаграждения – например квартира, дача, автомобиль. Получаемые награды утверждают статус артиста, определяя его ранг: чем они значительнее – тем больше они его отделяют от основной массы коллег, вызывая у последних самые разные и часто противоречивые чувства, не всегда положительные. Последнее обстоятельство порой приводит к тому, что тот или иной артист стремится к получению звания любой ценой, ждет его как манну небесную, тратя все свои силы и эмоции не на творческий рост, а на занятия иного рода, теша свое честолюбие, тщеславие, неудовлетворенные амбиции, зависть, уподобляясь Сальери, Яго и другим сценическим персонажам.

Федор Иванович Шаляпин получил немало самых разных наград, тем не менее он утверждал, что значили они для него немного: «Честно говорю, что никогда я не добивался никаких наград, ибо от природы не страдаю честолюбием, а еще меньше – тщеславием. Награды же я получал потому, что раз было принято награждать артистов, то не могли же не награждать и меня. Отличия, которые я получал, являлись для меня в известной степени сюрпризами – признаюсь, почти всегда приятными». Правда, с первой наградой вышел казус – в 1903 году певец не принял золотые часы от Николая II, посчитав их недостаточно дорогими для царя, как выразился Шаляпин, часы «недостаточно отражали широту натуры российского государя».

А между тем присланные с фельдъегерем карманные часы из Министерства двора его императорского величества были красивые – престижной марки «Павел Буре», в роскошном подарочном футляре, с розочками, но певец счел их достойными… разве что швейцара при богатом доме. Повертел их в руках Федор Иванович, рассмотрел со всех сторон – у него гораздо лучше есть! Да он и сам мог бы со своих гонораров царю даже получше брегет подарить: «Держать их для хвастовства перед иностранцами – вот-де, какие Царь Русский часы подарить может! – не имело никакого смысла; хвастаться ими как раз и нельзя было». Ну а раз хвастаться было нечем, положил он их обратно в коробочку и отослал Владимиру Теляковскому, уже привыкшему к строптивому характеру певца.

Поступок Шаляпина произвел нужное впечатление наверху, став прецедентом, то есть до него от подарков государя еще никто не отказывался. Теляковский с помощью своих связей при дворе уладил возникший скандал: Федору Ивановичу прислали взамен прежних новые «приличные» часы той же фирмы, которыми он остался доволен и даже показывал их иностранцам всю оставшуюся жизнь. Хвастаться было чем – корпусом с бриллиантовым гербом Российской империи и дарственной надписью: «Федору Шаляпину 14 марта 1903 г.».

В 1994 году наследники певца передали драгоценный подарок Оружейной палате Московского Кремля, где они в настоящее время и хранятся. А вот со званием солиста его величества вышло труднее. Это ведь не часы, звание оно или есть, или нет, хоть с розочками, хоть без. Тут возможности Теляковского были ограниченны: слишком много инстанций надо было пройти – и дирекция, и министерство, и великие князья, один из которых, печально известный московский генерал-губернатор Сергей Александрович, Шаляпина недолюбливал.

В те годы в Российской империи для артистов было всего два почетных звания – «Заслуженный артист Императорских театров» и «Солист Его Императорского Величества». Учреждены они были в 1895 году, когда вместе с присвоением вручались и красивые нагрудные знаки отличия. Драматическим артистам присваивались звания заслуженных, а певцам – звания солистов. В общей сложности за два десятка лет существования званий число удостоенных их артистов не превысило ста человек, что указывает в том числе и на разборчивость при присвоении, и на малочисленность актерской братии. Директор императорских театров князь Волконский предлагал упорядочить порядок награждений, обозначив, что звание заслуженного артиста ниже по значимости звания солиста. То есть солистом его величества мог стать только артист, уже имеющий звание заслуженного. Но его предложение не нашло поддержки при дворе. Зато после 1917 года именно такая разветвленная система званий будет создана в СССР.

Таким образом, Шаляпин сразу получил высшее почетное звание, к которому полагалась и приличная пенсия 800 рублей золотом в год. Свою роль, вероятно, сыграла гибель в 1905 году в результате покушения в Кремле того самого великого князя (по совместительству дяди царя) Сергея Александровича, обвинявшего певца в дружбе с Максимом Горьким и обзывавшего его «кабацкой затычкой». Но судя по тому, что звание в том же 1905 году ему не присвоили, у Шаляпина нашлись и другие высокопоставленные недоброжелатели. Так или иначе, весть о присвоении стала для него сюрпризом, настигнув певца вдали от родины в 1909 году, когда он выступал в Брюссельском театре Ла Монне. Владимир Теляковский телеграммой поздравил Шаляпина со званием: «Только позже я узнал, что Теляковский хлопотал об этом звании для меня, но безуспешно, уже долгие годы. Как удалось Теляковскому убедить Государя, что я этого звания не опозорю, – не знаю». Помимо Шаляпина не опозорили высокого и редкого звания тенор Николай Фигнер, балалаечник Василий Андреев и еще несколько очень достойных человек – их знали в лицо.

До отмены крепостного права в 1862 году крепостные артисты, которых царь выкупал в свои императорские театры, получали вольную. В афишах напротив их фамилий ставилась буква «Г.», чтобы было ясно, что это свободный человек. Поэтому для любого крепостного попасть в число счастливчиков, играющих в Мариинке или Большом, было большой удачей. А что давало Шаляпину новое звание? Этим-то он и озаботился: «Так как я крестьянин по происхождению, то и дети мои продолжали считаться крестьянами, то есть гражданами второго сорта. Они, например, не могли быть приняты в Пушкинский лицей, привлекавший меня, конечно, тем, что он был Пушкинский. Я подумал, может быть, дети Солиста Его Величества получат эту возможность».

Надежды питают не только юношей, но и больших певцов. Обладая солидным достатком, самый высокооплачиваемый артист Российской империи мог бы нанять своим детям любых учителей, хоть академиков. Но для него было важно, минуя сословные различия, перешагнуть ступеньку и попасть в число тех, кому доступ в Пушкинский