Директор подземелья. Ловушки, долги и драконы - Яр Воронцов

Это его всё-таки задело. Совсем чуть-чуть. Но мне хватило.

Сверху донёсся новый грохот.

Не снаружи. Изнутри.

Где-то в глубине подземелья рухнула ещё одна внутренняя створка.

Я резко обернулся.

Один из моих людей уже бежал к нам, задыхаясь.

— Они прорвали второй жилой коридор! — крикнул он. — Идут к складам! Лира велела передать: если не удержим перекрёсток, нижние смогут развернуться по всей внутренней части!

Я выругался.

Теперь картина стала окончательной.

Снаружи — компания, готовая взять объект. Внутри — нежить, действующая по строю. В глубине — голос, который уже успел заразить хотя бы одного гоблина и, возможно, не только его. И посреди всего этого — я, обязанный удержать одновременно людей, двери, порядок и собственную злость.

— Мельх, — сказал я быстро. — Если вы хоть немного понимаете, что здесь происходит, не дайте им войти без вашего прямого распоряжения.

Он резко повернулся ко мне.

— А вы?

— А я иду спасать своё подземелье от тех, кто уже внутри.

Седрик открыл было рот, чтобы что-то сказать, но я не стал слушать. Развернулся и пошёл вниз, потому что спор о праве владения бесполезен, если через четверть часа владеть будет уже некому.

По пути я отдавал приказы так быстро, что сам едва успевал за ними:

— Всех посетителей — в верхний учебный контур и бывший банкетный зал! — Запасы воды — туда же! — Перекрыть северный склад! — Кранка — к центральному пролёту, пусть жжёт всё, что не отзывается на имя! — Бранну — удерживать арсенальный поворот! — Маре — собрать мобильную группу! — Никого не отпускать одного! Даже в уборную — парами и с сигналом!

Люди срывались с мест, бежали, сталкивались плечами, переспрашивали, тащили ящики, оружие, детей двух гостей, которые не вовремя решили приехать с отцом «посмотреть на настоящее подземелье». Кто-то плакал. Кто-то молился. Кто-то пытался спорить, почему их не выпускают наружу, и в этих вопросах было столько паники, что отвечать на них честно означало бы только сделать хуже.

Потому что правда была проста: снаружи нас не ждали спасать. Снаружи ждали момент, когда нас можно будет забрать.

На перекрёстке у складов меня встретил Йорген.

Его кости были испещрены тусклым светом рун, и от этого он сам казался не просто стражем, а последним знаком древнего приказа, который каким-то чудом ещё стоял на нашей стороне.

— Второй рубеж почти готов, — сказал он. — Но мы слишком растянуты.

— Я знаю.

— Живых много. Гражданских ещё больше. У нас не хватает людей, чтобы одновременно держать жилую часть, склады и внутреннюю лестницу.

— Я знаю.

Он посмотрел на меня внимательно.

Не как подчинённый. Как солдат на солдата.

— Тогда придётся жертвовать участком.

Этого я и боялся.

Потому что он говорил о правде гарнизона: невозможно защитить всё. В какой-то момент нужно решить, что важнее — люди, проходы или глубина.

Я уже открыл рот, чтобы ответить, когда издалека, из самой глубины подземелья, донёсся голос.

Не в костях. Не в голове. Не через челюсть мертвеца.

Прямо из тьмы.

Спокойный. Старый. Почти насмешливый.

Он прокатился по коридорам, скользнул по камню, впитался в своды и дошёл до нас так ясно, будто говоривший стоял в соседней комнате.

— Ты неправильно расставил гарнизон, — сказал Король Пепла.

И в этот миг я понял, что он всё это время не просто приближался к нам.

Он наблюдал.

***

После слов, донёсшихся из глубины, у меня не осталось последней роскоши — думать о происходящем как о череде отдельных катастроф. Всё наконец сложилось в ту форму, которой я, вероятно, боялся с самого начала, хотя и не хотел признавать этого даже перед собой.

Подземелье больше не было заведением, которое я из упрямства, жадности и дурного чувства личной ответственности пытался удержать на плаву.

Оно стало крепостью.

Плохо спроектированной для этой роли. Перестроенной из места страха и заработка. С драконом в составе имущества. С алхимиком вместо артиллерии. С бухгалтером вместо нормального интенданта. С нежитью на нижних уровнях и живыми, застрявшими внутри. Но всё же крепостью.

А значит, мне впервые пришлось смотреть на каждый коридор, каждый склад, каждую дверь и каждого человека не как на часть бизнеса, а как на часть обороны.

Я собрал всех, кого мог собрать быстро и без вреда для уже идущего боя, в бывшем банкетном зале. Когда-то здесь пытались устраивать торжественные приёмы для богатых клиентов и гильдейских гостей, пока я не убедился, что подземелье и респектабельность плохо сочетаются даже на уровне мебели. Теперь длинные столы были сдвинуты к стенам, на них лежали карты, связки ключей, стрелы, списки, лампы, тряпки, мешки с песком и одна злополучная серебряная чаша, которую никто не успел убрать после прежнего дешёвого блеска.

Люди стояли полукругом.

Мои работники. Оставшиеся герои. Пара опытных обходчиков. Двое магов, которым хватило ума не сбежать при первых звуках тревоги. Мара, Бранн, Лира, Фиска, Йорген, Кранк.

Я смотрел на них и не видел больше случайный набор тех, кого жизнь по ошибке свела в одном месте. Я видел гарнизон, слишком малый для стен, которые нужно удержать, и всё же единственный, который у нас был.

— Слушайте внимательно, — сказал я. — Паниковать позже. Спорить — если переживём ночь. Сейчас у нас две угрозы. Внутри — нежить, организованная, дисциплинированная и явно действующая по чьему-то замыслу. Снаружи — компания, которая ждёт удобного момента взять объект под внешнее управление под видом спасательной операции. Следовательно, мы не просто отбиваемся. Мы держим осаду.

По залу прошёл тяжёлый шум — не крик, не возмущение, а то общее напряжённое дыхание, с которым люди впервые принимают всерьёз слово, до этого звучавшее слишком театрально для их жизни.

Я продолжил уже жёстче:

— Если кто-то ещё надеялся, что это временный беспорядок, — забудьте. Отныне подземелье работает как крепость. Всё, что не связано с обороной, эвакуацией, лечением и учётом ресурсов, прекращается. Никаких лишних перемещений. Никаких самовольных вылазок. Никаких личных подвигов, если только лично не хотите облегчить врагу арифметику.

Это, как ни странно, помогло лучше, чем попытка говорить мягче. Людям в панике иногда нужнее не утешение, а структура.

Я разложил карту.

— Бранн.

Он шагнул вперёд сразу, как человек, который уже и так мысленно стоит в воротах с молотом.

— На тебе главные входы, внутренние ворота и все критические створки. Укрепить, подпереть, заклинить, перевязать железом, если надо — разберите половину мебели,