Директор подземелья. Ловушки, долги и драконы - Яр Воронцов

словно хотел расколоть вместе с ними и саму идею мёртвого строя. Йорген же будто вернулся в старую роль полностью: он не просто отражал атаки, а сразу считывал рисунок чужого движения, заранее подсказывая, где будет нажим, где — ложный отход, а где — смена ряда.

— Левый копейщик сейчас даст укол ниже щита! — крикнул он.

И через миг именно так и произошло.

Это спасло одного из моих людей от распоротого бедра.

Я уже собирался приказать перенести рубеж чуть выше, когда из верхнего прохода вниз кубарем слетел посыльный. Запыхавшийся, бледный, почти потерявший голос.

— Господин управляющий!.. Там… снаружи…

— Что ещё? — выдохнул я, отбивая выпад ржавого меча.

— Солдаты! Во дворе! Люди компании! С повозками, лестницами, щитами! Говорят, пришли брать объект под временную охрану и проводить спасательную операцию!

Меня будто ударили под рёбра.

Вот и второе лезвие.

Я выпрямился, на короткий миг почти забыв о мертвеце перед собой.

Конечно.

Разумеется.

Если внутри начинается бой, компания не станет ждать. Она явится «спасать» объект, заявит о необходимости внешнего управления, введёт охрану, вытащит кого сможет на глазах у свидетелей и одновременно закрепит право на полный захват подземелья. И всё это — с таким количеством печатей и благородных формулировок, что потом нас же объявят людьми, помешавшими спасению.

— Мельх где? — резко спросил я.

— У главного входа! Спорит с их командиром!

Я коротко обернулся к Маре.

— Держи рубеж.

— Даже не мечтай, что я его отпущу, — прорычала она, вонзая нож между пластинами нагрудника очередного мертвеца.

Я рванул наверх.

Буквально на бегу, оставляя за спиной звон, крики, удары, запах пепла и сухой пыли, которую поднимали мёртвые сапоги. На ступенях мне попались двое героев-новичков, ещё утром мечтавших о безопасном маршруте. Теперь они тащили раненого работника и смотрели на меня так, как люди смотрят на командира, который либо знает, что делать, либо очень убедительно делает вид, будто знает.

У главного входа творилось именно то, чего я ожидал и всё же до последнего надеялся не увидеть.

Внутренние ворота уже были закрыты. За ними, по ту сторону решётки и наружной каменной арки, теснились вооружённые люди компании. Не исследовательская группа — другие. Полноценный силовой отряд. Щиты. Шлемы. Длинные копья. Пара арбалетчиков. Носилки. Верёвки. Даже священник при них нашёлся, чтобы вся эта мерзость выглядела ещё благороднее.

Во главе стоял капитан в чёрно-синем плаще с серебряным знаком «Королевской Добычи и Безопасности». Рядом — Седрик Вальд, удивительно собранный для человека, чья официальная экспедиция только что спровоцировала внутренний прорыв.

Мельх действительно стоял между нами и ними. И, надо отдать ему должное, выглядел так, будто в данный момент ненавидит всех в равной степени.

— …пока не получу письменного подтверждения масштаба угрозы и полномочий на внешнее изъятие объекта, — как раз говорил он, — никто не входит.

Капитан ответил ровным, натренированным голосом:

— Внутри массовая угроза. Гражданские лица в опасности. Компания действует как ближайшая лицензированная силовая структура, способная оказать помощь.

— Компания действует как сторона имущественного конфликта, — сухо возразил Мельх. — Это делает ваше рвение подозрительно своевременным.

— Подозрительность не спасает людей, инспектор.

— Как и жадность, капитан.

Я подошёл ближе.

Седрик перевёл на меня взгляд, и мне сразу захотелось стереть с его лица эту идеально отмеренную серьёзность.

— Какая трогательная скорость, — сказал я. — Неужели вы действительно так заботитесь о моих посетителях?

— О людях, которые могут погибнуть внутри, — спокойно ответил он. — Да.

— И о документах, картах, нижнем контуре и праве на внешний контроль — тоже, надо полагать.

— Если хотите, мы обсудим ваши обиды позже. Сейчас речь о спасении.

— Нет, — сказал я, чувствуя, как в голосе проступает ледяная ясность. — Сейчас речь о захвате объекта под видом спасательной операции.

Капитан компании шагнул вперёд.

— Господин Герхард, немедленно откройте ворота. Ваш отказ может быть квалифицирован как препятствование спасению гражданских.

— А ваше присутствие может быть квалифицировано как попытка насильственного установления контроля над частным объектом в момент внутреннего кризиса.

— У вас внутри нежить, — отрезал он.

— У меня внутри ещё и люди, которых вы не получите в качестве заложников для своих юридических игр.

Мельх коротко, почти незаметно взглянул на меня. В этом взгляде было всё: предупреждение, раздражение, невольное признание того, что я говорю опасные, но не ложные вещи.

Седрик сложил руки за спиной.

— Вы всерьёз собираетесь удерживать запертыми и своих работников, и посетителей, и всех, кто может нуждаться в эвакуации?

— Да, — сказал я.

И на этот раз слово далось мне легче, чем я ожидал.

Потому что к этому моменту я уже всё понял.

Если открыть им сейчас, подземелье будет потеряно за один час. Если не открыть, нас попытаются сломать силой — но, возможно, не сразу. А время стало самым дорогим, что у нас оставалось.

— Я беру ответственность на себя, — продолжил я. — Все внутренние выходы закрыты. Гражданские будут собраны в защищённых секторах. Бой внутри ведём мы сами. Пока не станет ясно, кто именно спасает, а кто просто ждёт удобного предлога, сюда никто не войдёт.

Глава 27

Капитан резко вдохнул, явно готовясь приказать что-то своим людям, но Мельх поднял руку:

— Пока я не зафиксировал официальный отказ в особом порядке, штурмовать зарегистрированный объект вы не имеете права.

— Тогда фиксируйте быстрее, — холодно сказал Седрик.

— Не давите на меня, Вальд.

— Я не давлю. Я напоминаю о последствиях промедления.

Я посмотрел на него и вдруг с пугающей ясностью увидел, насколько тщательно всё выстроено. Прорыв нежити в жилую часть. Компания у ворот почти сразу после начала боя. Формулировка «спасательная операция». Подготовленные носилки. Щиты. Священник. Показательная забота. Если бы я не знал, насколько они замешаны в происходящем, даже сам мог бы признать картину убедительной.

— Ты знал, что это случится, — сказал я.

Седрик не моргнул.

— Я знал, что вскрытие древнего контура может вызвать нестабильность.

— И всё равно полез.

— Потому что без вскрытия мы бы так и оставались в плену у догадок.

— А теперь вы собираетесь прийти как спасители к пожару, который сами помогли разжечь.

Его взгляд стал чуть холоднее.

— Осторожнее, Герхард. В вашем положении обвинения без прямых доказательств звучат особенно слабо.

— В моём положении хотя бы не нужно