Советские морские десантные операции в Великой Отечественной войне - Владислав Львович Гончаров

Однако догонять отряд с «болиндерами» на буксире при такой погоде оказалось плохой идеей. В 21.03 тральщик «Щит» доложил, что на его «болиндере» оборвался буксир. В 21.13 «Защитник» сообщил, что столкнулся со сторожевым катером № 111, оборвав при этом буксир своего «болиндера». Катер пришлось отбуксировать в Геленджик, а личный состав с него приняли на «Красный Аджаристан». Басистый приказал канонерским лодкам немедленно следовать дальше, а базовым тральщикам – подобрать «болиндеры». Но эта процедура затянулась (у «Щита» – на 47 минут); вдобавок на «Защитнике» буксир рвался еще два раза, тральщик отстал от колонны и в итоге получил приказ двигаться самостоятельно.

По плану операции высадка первого броска должна была начинаться в час ночи. Однако из-за неприятностей с «болиндерами» скорость отряда высадки снизилась, и к 23 часам стало ясно, что своевременно подойти к месту высадки он не успеет. При планировании операции резерва времени заложено не было, более того – срыв намеченных сроков опять стал неожиданностью.

Тем временем отвлекающий десантный отряд майора Куникова в составе 280 человек к 18.00 сосредоточился в районе Северной пристани в бухте Геленджик и уже в 18.30 погрузился на катера ПК-134, КМ-154, РТЩ-1, «Сталинец», КМ-0411 и КМ-0163. В 23.00 они в охранении торпедных катеров № 12 и 22 и охотника МО-084 (на котором находился сам Куников) вышли из Геленджика и в 23.30 прибыли в точку развертывания в Цемесской бухте).

Наконец, в 18.00 из Туапсе вышла 1-я группа ложной высадки: эсминец «Бойкий», сторожевые катера № 026, 036, 048 и 0108. Их задачей было обстрелять неприятельские объекты на побережье от Анапы до Благовещенской и продемонстрировать высадку десанта в районе Варваровка – долина реки Сукко.

В 20.12 из Геленджика вышли торпедные катера № 46, 66, 114 и 124, составлявшие 2-ю группу ложной высадки. Они должны были имитировать высадку десанта в районе мыс Железный Рог – Соленое озеро.

С 22.20 до 23.00 с аэродрома Бабушеры поднялись три «дугласа» и один ТБ-3 с воздушным десантом, который следовало высадить в районе селений Васильевка и Глебовка – на рубеже первой задачи морского десанта. Основной задачей парашютистов было атаковать и разгромить штаб 10-й пехотной дивизии, который, по данным разведки, находился в Васильевке. Одновременно шесть самолетов МБР-2, два И-15 и два СБ вылетели в район Южной Озерейки и Васильевки. Их задачей было путем бомбардировки создать очаги пожара, которые послужили бы ориентиром для парашютистов.

Реакция противника

Отряд огневого содействия в составе двух крейсеров, лидера и двух эсминцев вышел из Батуми утром 3 февраля. На переходе в течение дня его прикрывали девять самолетов ЛаГГ-3, четыре Як-7, пять Як-1 и два ДБ-3, сделавшие 40 вылетов.

В целях скрытности перехода соблюдалось полное радиомолчание. Однако около полудня наблюдатели с крейсеров заметили летающую лодку противника, опознанную как «Гамбург-140» (судя по всему, BV.138)[76]. Было решено, что отряд обнаружен противником. Действительно, журнал «Адмирала Черного моря» за 3 февраля сообщает о появлении в море советских крейсеров:

«12.12. Штаб ВВС Крыма сообщил о двух крейсерах в квадрате воздушной сетки 8383 в 10.35, а также трех эсминцах. Курс 300°, скорость умеренная (11–17 узлов), с прикрытием истребителей.

В 13.15 из штаба ВВС Крыма по телефону доложили, что воздушный разведчик был отогнан и вернулся на базу, однако будут высланы новые самолеты для проведения разведки в квадратах большой сетки 74/73/84/83.

Поскольку в 13.00 из Севастополя в Констанцу должен был проследовать конвой в сопровождении трех румынских эсминцев и двух моторных тральщиков, Командующему конвойными и эскортными силами Черного моря и Командующему обороной Крымского побережья была отправлена “самая срочная” радиограмма: “Считаю желательным отозвать конвой Севастополь – Констанца”. Оба командующих отдали соответствующие директивы.

20.00. Воздушная разведка днем не получила никаких новых данных. Низкая облачность и плохая видимость помешали всестороннему наблюдению.

Согласно отчетам о радиоперехвате с Главной станции военно-морской радиоразведки и сопровождения в Констанце, один крейсер и один эсминец находились в юго-восточной части Черного моря. Радиопереговоры выявили еще один эсминец у центрально-восточного побережья. В 15.00 Главная станция военно-морской разведки и сопровождения в Констанце сообщила, что, по ее данным, линкор тоже может быть в море.

В 14.31 эсминец, находившийся у центрально-восточного побережья, передал короткий сигнал неизвестной береговой радиостанции в районе Туапсе – Геленджик.

Таким образом, значительная часть русского флота, по-видимому, находится в море. Однако относительно его намерений ничего выяснить не удалось. Воздушная разведка торгового судоходства также не отметила чего-либо существенного».

Таким образом, немцы отметили выход эскадры из Поти, и даже предположили, что вместе с ней находится и единственный черноморский линкор – «Парижская коммуна». Однако цели выхода остались им неясны. Более того, появление в море советских кораблей вызвало у противника некоторую панику: было предположено, что готовится атака на конвои в центральной и западной части Черного моря, поэтому движение судов в этом районе было прекращено. О возможности десанта немцы даже не подумали.

Приказ и контрприказ

В 23.05[77] контр-адмирал Басистый сообщил обоим начальникам о задержке движения своего отряда и попросил перенести начало артиллерийской подготовки с 1.00 на 2.30. Вскоре (в 23.22) Отряд огневого содействия обнаружил корабли Отряда высадочных средств.

Владимирский отреагировал на просьбу Басистого с пониманием и отдал на корабли приказ начать артподготовку в 2.30. Об этом он сообщил командующему флотом, одновременно дав соответствующую радиограмму всем кораблям Отряда огневого содействия и самому Басистому. Но это решение своевременно было получено только двумя адресатами – эскадренным миноносцем «Бойкий» и контр-адмиралом Басистым.

Однако вице-адмирал Ф. С. Октябрьский, являвшийся высшим руководителем операции, внезапно заартачился. В 0.30 он отправил Н. Е. Басистому и Л. А. Владимирскому радиограмму следующего содержания: «…Нельзя переносить время, уже поздно, все в движении». Затем другой телеграммой, разосланной также командующему авиацией флота и командиру Новороссийской базы, он подтвердил начало операции в 1.00 мин 4 февраля[78].

Командующего флотом понять можно: сообщение о переносе высадки с высокой степенью вероятности могло не дойти до какого-то из кораблей (как оно и случилось), в результате порядок операции непредсказуемо нарушался. Далее управлять ею пришлось бы в «ручном режиме», чего Октябрьский не хотел (да и плохо умел). Однако из-за опоздания части судов первого броска намеченный порядок и так уже необратимо нарушился, а отмена приказа Владимирского лишь добавила хаоса. Order – controrder – disorder.

Как отмечал С. Г. Горшков (напомним, на момент написания своей работы – высшая инстанция советского флота):

«Отсутствие резерва времени в плане перехода не позволяло начать высадку в назначенное время, а ошибочная реакция на изменившиеся условия движения десантных отрядов привела к нарушению плана обеспечения высадки и внесла