Советские морские десантные операции в Великой Отечественной войне - Владислав Львович Гончаров

основывались на усилении советской морской и воздушной разведки в этом районе в последние дни. Командир 73-й пехотной дивизии генерал фон Бюнау был согласен с Ламайером – но штаб армии, перегруженный поступавшей со всех сторон информацией, никак не отреагировал на эти опасения. Фон Бюнау получил ответ: «Если и десант, то под Анапой или у Керченского пролива».

Поэтому реакция немецкого командования на высадку была весьма запоздалой. В 8 утра, разобравшись в поступавших все утро разноречивых донесениях, дежурный по штабу Адмирала Черного моря записал в дневнике:

«Самолет-разведчик дальнего действия, действовавший в квадрате воздушной сетки 14541, сообщил о шести 1000-тонных грузовых судах, 8 тральщиках, 2 эсминцах примерно в 8 километрах от берега. Эсминец обстрелял Широкую Балку. Три десантных катера и 1 малый тральщик замечены у берега в районе Озерейки. 15 моторных тральщиков и быстроходные катера в заливе Кабардинка обстреливают цементный завод».

В 9.11 немецкий самолет-разведчик обнаружил группу советских кораблей, возвращающуюся в Геленджик. В 11.00 Главная военно-морская станция радиолокации и пеленгации в Констанце доложила, что по радиопереговорам идентифицировала присутствие в районе Новороссийск – Геленджик 5 эсминцев, 2 миноносцев и группы патрульных судов.

Лишь к 12.42 командующий немецкими ВМС на Черном море получил из штаба ВВС «Крым» развернутую информацию о происходящем:

«300 человек и легкие танки высадились в квадрате воздушной сетки 7545 (к югу от Новороссийска). Разведка гавани, проведенная утром, выявила 1 линкор, 2 тяжелых крейсера (один из них в плавучем доке) и 2 эсминца в Поти. В Батуме военных кораблей не обнаружено. Таким образом, для прикрытия десантной операции используется только часть русского флота».

Только в 14.07 был получен доклад от командующего береговой обороной ВМС «Кавказ». Он сообщал, что русские высадили около Озерейки два танковых батальона и некоторое количество пехоты; кроме того, произведена высадка к югу от Новороссийска. Предполагалось, что следующей ночью надо ожидать новых высадок при поддержке артиллерии с крейсеров и эсминцев. Поэтому «Адмирал Черного моря» переориентировал находящиеся в море подводные лодки U-24 и U-19 на позицию как можно ближе к месту высадки.

По данным воздушной разведки и радиоразведки, днем 4 февраля был сделан вывод, что в море находятся основные силы Черноморского флота: крейсера «Красный Кавказ» и «Красный Крым», лидер «Харьков», 5 эсминцев и 2 миноносца. Поэтому введенный накануне запрет на выход конвоев все еще оставался в силе, отменен он был только 6 февраля.

Интересно, что рано утром 5 февраля, в 3.30, журнал «Адмирала Черного моря» содержит следующую запись:

«Офицер связи ВМС при командовании 5-й армии сообщил, что вечером 4 февраля противник перебросил подкрепления на плацдарм к югу от Новороссийска. Бои все еще продолжаются в обоих местах высадки. Три танка и несколько судов были подбиты. Высадившиеся силы противника отрезаны от плацдармов».

Действия десанта на берегу

Итак, до ухода кораблей к 6 часам утра 4 февраля на берег было выгружено 1427 человек и 15 танков[82]. Из них два заглохли уже на берегу и использовались как доты.

Из-за того, что штаб 255-й бригады морской пехоты так и не был высажен, старшими командирами на плацдарме оказались командир 142-го батальона капитан 3-го ранга Кузьмин и командир 563-го танкового батальона капитан Илларионов. Не совсем ясно, договорились ли они о совместных действиях и поддерживали ли друг с другом связь. У морских пехотинцев имелись рации, на берег должны были высаживаться корректировочные посты. Но сколько в итоге здесь оказалось радиостанций, остается неясным; самое же главное – использованы они не были.

К счастью для десантников, у немцев не было своих сил для прикрытия всего побережья, поэтому в береговой обороне им приходилось использовать румын. Берег к западу от Мысхако прикрывался частями 10-й румынской пехотной дивизии, в Южной Озерейке находился 2-й батальон ее 53-го полка и одна или две артиллерийские батареи, а также немецкая 164-я резервная зенитная батарея и противотанковый дивизион 73-й пехотной дивизии. Кроме того, устье долины реки Озерейка прикрывалось 789-м дивизионом береговой артиллерии майора Ламайера: его 2-я батарея (обер-лейтенант Менних) располагалась на возвышенности у Глебовки, а 3-я батарея (обер-лейтенант Хольсхерман) – на склоне, обращенном к морю; штаб дивизиона размещался в Глебовке, в 5 км от Южной Озерейки. Позиции 2-й батареи прикрывала 5-я рота 38-го румынского полка.

В ночном бою десантники заняли первую линию траншей и позиции выдвинутых вперед двух 105-мм орудий 3-й батареи. Но далее их продвижение остановилось. Тогда на помощь пришли танки: восемь машин капитана Агеева с «болиндера» № 2 вместе с группой морских пехотинцев прошли по берегу реки Озерейка, обошли правый край обороны румын и атаковали Южную Озерейку с тыла. Танки вышли на позиции 164-й зенитной батареи, после чего ее командир приказал взорвать орудия. Видимо, из-за этого взрыва у румын сдали нервы: они в беспорядке оставили свои позиции. Морскими пехотинцами было взято много орудия, а также около сотни пленных. Также была захвачена румынская батарея и две стоявших на берегу 105-мм гаубицы обер-вахмистра Вагнера.

После этого десант разделился. Группа капитана Агеева, в которой осталось семь танков, вместе с частью морских пехотинцев продолжила наступление на Глебовку – как и предписывалось планом операции. Другая группа десантников во главе с капитаном Кузьминым осталась в районе Южной Озерейки, чтобы закрепить за собой плацдарм. С ними осталось пять танков с «болиндера» № 6, которые в дальнейшем курсировали вдоль переднего края обороны и своим огнем помогали пехоте отражать атаки противника. На берегу в качестве огневых точек находились еще два несправных танка. Увы, у 37-мм пушек американских «стюартов» отсутствовали осколочные снаряды, имелись только бронебойные, это не давало возможности использовать их против живой силы противника.

В целом действия обоих командиров были абсолютно верными. Увы, они исходили из того, что операция будет продолжена и корабли с десантом вернутся на следующую ночь…

Бойцы 83-й бригады морской пехоты в бою на Северном Кавказе. Поздняя осень 1942 года

Трудно сказать, сколько десантников оставалось в строю к этому времени. Мирослав Морозов считает, что их было 700–800 человек при 8 танках. По его данным, уже в 12.35 штаб 17-й армии доложил в штаб группы армий «А», что противотанковый дивизион 73-й дивизии подбил три машины «Стюарт». Однако из отчета 563-го танкового батальона известно, что в наступлении на Глебовку участвовало 7 машин, и еще пять осталось в Озерейке…

Днем 4 февраля танки капитана Агеева с группой морских пехотинцев подошли к Глебовке, атаковали и заняли ее южную часть, где располагалась позиция румынских минометов. Артиллеристы второй батареи все того же 164-го резервного зенитного артиллерийского дивизиона и 173-го противотанкового дивизиона (из 73-й пехотной дивизии) доложили о том, что подбили шесть прорвавшихся в