Юрий Шевченко - Александр Юльевич Бондаренко

прикурил, а на вопрос, зачем он их таскает с собой, ответил словами комэска Титаренко из фильма «В бой идут одни старики» (в отношении отсутствия у него планшета для карты): «Сапог в бою надёжнее». Кстати, фильм этот он очень любил. Особенно хорошо он знал содержание классических фильмов о разведчиках.

Один из первых сюжетов с участием Юрия Анатольевича снимали, когда он ещё не был раскрыт, а потому его снимали со спины, силуэтом, да ещё и с изменённым голосом, причём именовали его Павлом Андреевичем – так звали героя популярнейшего в своё время сериала «Адъютант его превосходительства» капитана Кольцова, – красного разведчика в стане белых в годы Гражданской войны. Автор передачи, тот же журналист Сергей Брилёв, в шутку спросил его: «Павел Андреевич, вы шпион?», на что Шевченко без промедления отвечал, как в фильме: «Видите ли, Юра…»

Иногда, по случаю, он использовал слова немецкого генерала из «Семнадцати мгновений весны», который в ответ на пожелание Штирлица победить всех врагов бодро ответил: «Мы сломим им шею!» Говорил это Шевченко с серьёзным, грозным видом – потом, естественно, смеялся. Мог в ходе застолья произнести знаменитый тост из фильма «Подвиг разведчика»: «За нашу Победу!», иногда вспоминал и про «славянский шкаф» – пароль из той же картины.

По мнению Юрия Анатольевича, самыми яркими сценами нашего кино, наиболее точно раскрывающими суть профессии разведчика-нелегала, являются: возвращение Ладейникова («Мёртвый сезон») на Родину, где встречают с цветами нашу сборную, а он незаметно для всех пробирается через толпу; сцена явки из фильма «Подвиг разведчика», когда немецкий офицер, враг, вдруг оказывается своим – и там звучат слова про тот самый «славянский шкаф»; эпизоды из «Семнадцати мгновений весны» – встречи Штирлица с курьером, а потом с женой в кафе Elefant; обмен разведчика на шпиона («Мёртвый сезон»); и ещё – сцена из фильма «Щит и меч», где Басов говорит Любшину: «Вживаться… Работа такая!».

Знал он, разумеется, зарубежные фильмы на тему разведки и спецслужб и особенно отмечал из них такие, как «День Шакала», «Три дня “Кондора”», «Высокий блондин в чёрном ботинке», «Кто вы, доктор Зорге?», «Дипломатический багаж», «Профессионал», «Бей первым, Фредди!»… Уточним, что часть перечисленных фильмов – комедии.

Глава 19

«Мой добрый папа»

Жизнь продолжалась. Постепенно, с годами, Юрий Анатольевич вынужден был изменить свой «заграничный» имидж. «Как признавался сам рассекреченный герой, было очень трудно, – заметил ведущий рубрики “Мир шпионажа”: “Был момент, когда меня разыскивали все контрразведки мира. И я тогда сказал себе: 'Надо изменить внешность'. Я стал другим, а ведь раньше носил чёрные кудри до плеч”»77. (Почему его разыскивали «все контрразведки мира», мы не знаем, нам лично он вообще этого не говорил, но если бы мы и спросили, то, очевидно, он всё равно бы мастерски, как умел, ушёл бы от ответа.)

По словам Шевченко, в своей жизни «там», на «нелегалке», он сыграл две основные роли: первую – того самого уже хорошо известного нам представителя творческой «богемы», молодого «вольного художника», модного парня с длинными волосами, щедрого и безбашенного; вторую – крепкого, основательного, солидного мужчину, очень похожего на военного в отставке: с короткой стрижкой, с усиками, кончики которых пожелтели от табачного дыма, сдержанного, в меру прижимистого, консервативного. Юрий Анатольевич утверждал, что это были совершенно разные люди. Того, первого, он как бы «похоронил», изжил в себе, перейдя на роль второго.

Ничего удивительного: «хипповый» мужчина средних лет или вообще в преклонном возрасте не только выглядит комично и нелепо, но и привлекает излишнее насмешливое внимание, что для разведчика совсем не обязательно. Так что сегодня даже и в толпе на московских улицах практически не призна́ешь бывших «стиляг» или «хиппарей», давно уже радикально сменивших свой облик – что делать, остепенились, повзрослели и даже, наверное, поумнели.

Однако, как нам говорили, «Джеймс» всегда мог и казаться совершенно незаметным: небольшого роста, худенький, неброско одетый – по погоде и обстоятельствам, он умел затеряться в толпе, не привлекая ничьего внимания. Движения его были плавные, темп ходьбы неспешный, но не медлительный, голос негромкий – ни в чём никакой резкости, ничего из того, что сразу бросается в глаза. И так получалось, что он словно бы шапку-невидимку надевал. Юрий Анатольевич считал это очень полезным качеством для разведчика-нелегала – умение быть незаметным, не выделяться из окружения.

Но что его однозначно отличало, так это манера общения. Один из сотрудников вспоминал: «Рукопожатие его было неожиданно сильное, цепкое, уверенное. Ладонь небольшая, костистая, холодная, жёсткая. Всегда смотрел при рукопожатии и при разговоре прямо в глаза, никогда не отводил взгляда. Взгляд прищуренный, внимательный, изучающий. Много улыбался, и от этого у глаз его были маленькие морщинки-лучики».

Стоит ли удивляться, что у художника была сильная рука? «Роль художника» он играл в любом обличии. Но всё-таки роль – это нечто внешнее, показное. А есть ещё и жизнь – подлинная или придуманная. Вот что объяснял Юрий Анатольевич писателю Николаю Михайловичу Долгополову:

Знаете, почему великолепна наша работа, если отвлечься от всех рисков и других колоссальных трудностей? Есть одно, что, как говорят некоторые народы, всё компенсирует. Назовем это возмещением. Это то, что моя работа дает возможность человеку прожить несколько жизней. Всем нам родителями и Богом дана одна жизнь. А наша Служба даёт шанс прожить несколько. И каких полноценных, и какие они разные! Но это – жизнь. И, предупреждая вопрос, замечу: это просто другая жизнь. У меня другое окружение, совсем непохожий социальный статус, ко мне отношение совершенно иное. У меня вырабатывается другой темперамент и другой словарный запас. Мироощущение – другое, присущее тому человеку, жизнью которого я живу. И это – ни с чем не сравнимо. Ради такого стоит терпеть и вытерпеть, чтобы тебе отпущенное всё пережить78.

Уточним, что «смена имиджа» – процесс не только внешний, потому как это неразрывно связано и со сменой поведения, и с какими-то жизненными установками. Так, теперь уже «солидный» Ксавье стал автором нескольких книг по истории архитектуры, по истории искусства, вышедших в свет на нескольких языках.

* * *

А жизнь Шевченко продолжалась и здесь, в Советском Союзе – и совсем иная. В частности, в 1979 году в его семье появилась на свет вторая дочка – Марианна. Понятно, что при достаточно большой разнице в возрасте между сёстрами их детские воспоминания очень разнятся между собой.

Вот что рассказывала нам Марианна Юрьевна, младшая дочь:

– Папа уезжал довольно часто – несколько раз в год, наверное. Поездки эти были месяца по два, по три… Воспринималось, что это