Любовь, страсть, интриги византийских императриц - Евгений Викторович Старшов

его благородства и отваги». Кстати, он относит прибытие Харальда в Византию к правлению Михаила Пафлагонянина, что почти близко к общепринятой ныне дате. Древний автор упустил, что в 1034 г. Харальд боролся с пиратами на Эгейском море, а в 1035–1036 гг., по уверению саг, сражался в Палестине, посетив Йорсалаборг, т. е. Иерусалим; вроде бы даже в Африке он умудрился оставить свой след.

Счастливое восхождение викинга по службе прерывается заточением Харальда в одном из Константинопольских казематов. Источники выдвигают четыре причины: первая – что он удержал у себя золото императора; вторая – что он отверг домогательства императрицы Зои; третья – что он обесчестил знатную женщину, за что был брошен не просто в тюрьму, а на съедение льву, которого, однако, задушил голыми руками (рассказ Вильгельма Мальмсберийского); четвертая – что его, после участия варягов в перевороте 1042 г., свергшего Михаила V, опасался новый василевс, Константин Мономах. При этом первая и последняя версии порой сочетаются – В.Г. Васильевский считает, например, что Хардрад присвоил императорское золото, захваченное им во время описанного ранее апрельского мятежа 1042 г. Не исключают и личное участие Харальда в ослеплении свергнутого императора – хотя Снорри и путает, что Хардрада ослепил Мономах: «Они (веринги, т. е. варяги. – Е.С.) схватили конунга и выкололи ему оба глаза» («Сага о Харальде Суровом», 14).

Варяжская гвардия периода 1020–1050 гг. Художник Дж. Рава

Нас, конечно, в разрезе тематики данной книги более всего интересует вторая версия. «Гнилая кожа» прямо винит, что это Зоя «посадила» Харальда. То же – у Снорри Стурлусона: «Когда Харальд вернулся в Миклагард из Йорсалаланда, ему захотелось отправиться в северные земли на свою родину. Он узнал тогда, что Магнус сын Олава, сын брата его, сделался конунгом в Норвегии и в Дании. Он отказался тогда от службы греческому конунгу. Но когда конунгова жена Зоэ проведала об этом, она разгневалась и обвинила Харальда в том, что он присвоил имущество греческого конунга, которое захватил во время военных походов, когда Харальд был предводителем войска. Марией звали одну юную и красивую девушку. Она была племянницей Зоэ, конунговой жены. Эту девушку Харальд сватал, но конунгова жена ему отказала. Как здесь, на севере, рассказывали веринги, служившие в Миклагарде, осведомленные люди передавали, что Зоэ, конунгова жена, сама хотела выйти замуж за Харальда, и это была главная и истинная причина ее ссоры с Харальдом, когда он захотел уехать из Миклагарда, хотя перед народом она выдвигала другую причину. Конунга греков в то время звали Константин Мономах. Он управлял царством вместе с Зоэ конунговой женой. И вот греческий конунг приказал схватить Харальда и отвести его в темницу» («Круг земной», «Сага о Харальде Суровом», 13).

Далее события принимают еще более интересный оборот: гречанка, с которой викинг до момента заключения был в любовной связи, устроила ему побег, но распалившаяся императрица не сдалась: узнав о побеге Харальда, она приказала перегородить выход из гавани железной цепью. Что же сделал Харальд? Приказал своим воинам встать на корме корабля в то время, когда тот подошел к цепи, а затем велел перейти всем на нос, в результате чего дракар наклонился вперед, соскользнул с цепи и оказался на свободе. Второй дракар, следовавший за первым, при этом маневре раскололся, многие сподвижники Харальда утонули, остальные попали в плен. А прорываясь в Черное море и, соответственно, к Ярославу, Харальд еще и поиздевался над Зоей: «Но прежде чем он отплыл от суши, он высадил на берег девушку, дав ей надежную охрану для пути назад в Миклагард и наказал ей передать ее родственнице Зоэ, что сколь большую власть та не имела над Харальдом, могущество конунговой жены не помешало ему захватить девушку» (там же, 15). Что же сказать в заключение насчет Зои Могучей и ее любви к удалому варягу… Конечно, все это может быть не чем иным, как обычным северным хвастовством, однако даже в этом случае влияние Зои на историю и ее известность в Скандинавии весьма примечательны.

Харальд Хардрада. Витраж собора Св. Магнуса в Керкуолле. Оркнейские острова, Шотландия

Ряд исследователей (напр., из новейших – Б. Хьюз) полагают, что Харальд отомстил византийцам, «направив» известный последний поход руссов 1043 г., а то и лично участвовав в нем вместе с Владимиром Ярославичем. Причин для нападения, конечно, и без этого хватало с лихвой (убийство русского купца и пр.), однако Харальд, 10 лет пребывавший в Византии, вполне мог распалить руссов к нашествию, тем паче что он стал зятем русского князя, до того присылая в Киев горы трофейного добра (известно ведь, что Ярославна изначально отвергла его за бедность). Несомненно, в этом случае Харальд был для них неоценимым советником, хотя в целом предприятие провалилось. Но это уже другая история, военная, которая при Мономахе была насыщена весьма разными событиями, да и в отечестве хватало бунтов – все это были явные признаки расшатанной за последние годы власти, и державные сестры несли за это прямую ответственность.

Что ж им оставалось? Все по бессмертному выражению шекспировского Мальволио – «Старость умного человека приводит в расстройство, дурак же совершенствуется в своей глупости». Зоя все сильнее ударилась в косметологию и религию, ее сестра – в скопидомство, как свидетельствует Пселл: «У сестер были свои пристрастия. У старшей – к грудам золота, которое она не держала при себе и не копила в сокровищнице, а дождем изливала на других, и к индийским ароматическим растениям (особенно к деревьям, сохранявшим естественную влагу, карликовым маслинам и лавру с белоснежными плодами); младшая любила ежедневно получать тысячи золотых дариков, которыми она набивала медные ларцы… Зоя терпеть не могла женских занятий, не притрагивалась руками к веретену, не касалась ткацкого станка и ничего другого в этом роде. В то же время пренебрегала она и царскими украшениями, не знаю уж, как было дело в молодые годы, но в пожилом возрасте она потеряла к ним всякий интерес. Одно только увлекало ее и поглощало все внимание: изменять природу ароматических веществ, приготовлять благовонные мази, изобретать и составлять одни смеси, переделывать другие, и покои, отведенные под ее спальню, выглядели не лучше рыночных лавок, в которых хлопочут ремесленники и приставленные к ним слуги. Перед спальней горело обычно множество горнов, одни служанки раскладывали кучи ароматических веществ, другие их смешивали, третьи делали еще что-нибудь. Зимой от всего этого царице еще была какая-то польза: пылающий огонь подогревал ей холодный воздух, в жаркое же время года тяжко