Экстатичность культуры и проблемы эстетики - Виктор Валентинович Костецкий

образованными, суть, в сущности, самые невежественные» [Толстой, 1989, с.454]. Особый упрек Толстой адресует университетам: «Университет готовит не таких людей, каких нужно человечеству, а таких, каких нужно испорченному обществу» [Толстой, 1989, с.224].

Русская культура, это культура с «русским духом», а «русский дух» есть наследство «общества знати» очень древних цивилизаций, причем с упором на рыцарство «галантного века». Наличие галантной стадии рыцарства в истории русской культуры определяется просто – по специфическим признакам. Одним из наиболее убедительных признаков является феномен русской бани. Дело в том, что банные комплексы с неспешными ритуалами формируются исключительно в условиях «общества знати» на стадии появления феномена «роскоши». Роскошь не просто требует особых трудозатрат, но и особых потребностей, связанных с социальной иерархией и практикой куртуазных отношений. В условиях раздельного общения мужчин и женщин роскошь не возникает. Сам феномен роскоши обязан своим происхождением социальному институту гарема, типичному для восточных цивилизаций. Именно в гареме зародились такие формы культуры, как музыка, сказка, танец и собственно «баня». Баня с её громоздкой технической оснащенностью возникает на пике гаремной культуры и свидетельствует о том, что роскошь в обществе знати становится «предметом первой необходимости».

В процессе индоевропейских миграций населения феномен бани терялся едва ли не в первую очередь. Германцы и кельты утратили интерес к бане изначально. В античной цивилизации культура бани восстанавливалась по мере утраты демократии и усиления позиций роскоши. Почти во всех славянских племенах от бани осталось тоже немного: только обычай регулярно мыть все тело. И только в русской культуре баня не сводится к помывке тела в корыте или на заднем дворе, как это имело место на территории Украины и Белоруссии [Зеленин, 1991, с.284], но требует особого строения и множества массажных процедур. Русская деревенская «банька» только выглядит чумазой: топится «по черному», оконце крохотное, потолки низенькие, полки темные, – но, по сути, это отдельное капитальное строение. И столь же капитальны традиции «париться», не просто «мыться». По русским обычаям в баню шли не после исполнения грязных работ, а в «дни субботние», как на праздник; после обычных работ мылись у водоема. Феномен русской бани полностью структурирован по типу роскоши придворной жизни.

В русской культуре все её ипостаси имеют «дворцовый характер» и происходят из «общества знати» исчезнувших цивилизаций. Гусли известны со времен царя Соломона, «балалайка заимствована с востока и происходит от тюркской домры» [Зеленин, 1991, с.373], русская кухня изобилует деликатесами, русский народный костюм наряден и мало соответствует деревенскому образу жизни; обычаи гостехождения структурированы под «пир на весь мир». Духовность в русской культуре основана не на религии, а на «правде» – этом специфическом феномене исторической памяти народа, восходящего к понятию чести в рыцарской культуре ранних цивилизаций. Из архаичных феноменов «правды» и «чести» образовалось понятие «совести», – очень важное для формирования морали мировых религий. Не случайно в этике мировых религий рыцарских коннотаций более чем достаточно.

История русской государственности к русской культуре не имеет никакого отношения. Это совсем другая история, другая эпоха, другой «дух времени». Для понимания этого факта достаточно сравнить разные типы образования «государства».

Греко-римская цивилизация образует социальный институт государства посредством особого поселения людей. В особом поселении возникает особый тип дома. В древнегреческом языке жилой дом сохранял санскритское обозначение «домос», а жилой дом, совмещенный с мастерской, стал называться «экос». «Экос» – это такое строение, которое представляет для семьи своеобразный «замок», внутри которого есть личная «фабрика» с семейным предпринимательством. В греко-римской истории экос вытеснил домос, с чего и началась «западная цивилизация». Предприниматели, проживающие с семьей в «замке-фабрике», имели общие проблемы градоустройства, которые решались общим собранием. Собрание решало проблемы хозяйствования, судебных разборок, военные вопросы, – оно и было «государством». Эффективность такого «самоуправления» впоследствии привела не только к авторитетности государственных решений, но и к самосознанию избранности своего пути развития, отличного от «варварства» деспотичных цивилизаций всего древнего мира.

Цивилизации Др. Востока, которые скатились к деспотии, зачинались не с деспотии. Гигантомания каменных и земляных хозяйственных работ выталкивали из своей среды группу молодых мужчин, которые переходили к военно-приключенческому образу жизни, со временем образуя «военную дружину». Восточное деспотичное государство образовывалось не вокруг особого типа поселения-полиса, а вокруг кочующей в поисках приключений военной дружины, которая начинала контролировать какую-либо территорию вместе с её населением. По мере захвата чужих территорий появлялся феномен роскоши, который оборачивался пренебрежением к любым формам демократии.

Государства раннесредневековой Европы возникали тоже вокруг блуждающей дружины, контролирующей определенную территорию и её население. С этого начинался европейский «феодализм». Чем больше было воинов под началом предводителей дружины («герцогов»), тем больше была территория феодов. При стремлении закрепить территорию феода за определенной дружиной возникали договорные отношения между «герцогом» и населением, которые привели к возникновению государств германского типа. Смысл «общественного договора» был в том, что население «кормит» дружину, а дружина не пускает на «свою» территорию другие военные дружины, так же стремящиеся к «кормлению» за её счет. В этом и состоял смысл «государства» в средневековой Европе, восходящий к особенностям кельтско-германского общества. К концу первого тысячелетия нашей эры дружина стала закрепляться на земле, а символом европейской государственности стал рыцарский замок с упорядоченными вокруг него земельными отношениями. В рыцарском замке обязательно была пиршественная зала. Государственные вопросы решались главным образом на пиру; пир был и госсоветом, и судом, и генеральным штабом, и министерством иностранных дел, и собственно хозяйствующим правительством.

Европейские демократии как тип государства стали возникать с 11-го века на юге Европы, с появлением на дальних углах феодов поселений нелегального типа, упрятанных от чужих глаз насыпным валом – бургом. В результате оттока мастерового населения «за бург» возникли крохотные городки, в которых компактные дома в двух этажах примыкали фасадами плотно друг к другу. На втором этаже жила семья мастера, на первом была его мастерская; в мансарде ютился ученик-подмастерье. Внутри бурга между соседями возник рынок, причем настолько эффективный за счет семейного производства и отсутствия конкуренции, что товары пришлось развозить по всему феоду и вывозить за его пределы. Жители бургов получили прозвище «бюргеры» («буржуа»), которые противопоставлялись прочему населению феода. Естественно, что феодал пытался обложить самопальные городки данью, на что жители бургов отреагировали обращением к своим номинальным «королям», предлагая им деньги. Короли деньги брали охотно, выдавая «иммунитетную грамоту», дающей право городкам жить на территории феода, но не платить налоги своим феодалам. Феодалы приходили в ярость, но король взятку от бюргеров тратил на наемную армию, и феодалы вынужденно подчинялись. А городки с иммунитетной грамотой стали называться «республиками» и зажили своей буржуазной жизнью под защитой подкупленного короля. Феодалы вынуждены были в целях посредничества между королем и